September 27th, 2019

Как лечат в военмеде


Расскажу еще, как проходил процесс лечения в ВМА — вдруг кому-то это будет интересно. Кстати, попасть туда можно не только за деньги — ВМА также дежурит по понедельникам и четвергам, поэтому экстренных больных (во всяком случае, с травмами) привозят туда в эти дни. После моего поступления повторно сделали рентген в нескольких проекциях (снимок, сделанный в Мариинской больнице, оказался недостаточно информативным), взяли кровь на биохимию и не только (врачей смущала моя постоянная температура). В итоге пришли к выводу, что температура поднимается от рассасывания всех тех огромных гематом, которые у меня возникли как в результате перелома, так и от уколов гепарина. Также повторно провели УЗИ вен — оказалось, что все в норме.
Операцию назначили на утро пятницы, 13 сентября — в тот момент мне было уже абсолютно неважна никакая символика, хотелось побыстрее встать на ноги, а после операции такая перспектива наиболее реальна. В 8 утра на кровати меня привезли в операционную — хирургов еще не было, присутствовал только средний медперсонал, анестезиолог и какой-то дядечка из числа пациентов, с плеча которого текли реки кровищи, а он подкладывал под них все новые и новые тряпки.
После многодневных страданий в Мариинской больнице кошмар ожидания, да и все прочие кошмары мне казались уже какой-то обыденностью, которая совершенно не шокировала, поэтому и дядечка меня ничуть не напугал. После того, как кровать вкатили в операционную, анестезиолог померила температуру и стала ругаться — мол, 37,2, постоянно теряешь воду. А что я могла сделать? Стали измерять давление, результат — 65 на что-то там. «Не может быть у меня такого давления, я бы уже тут в обмороке лежала», — заверила я собравшихся. Оказалось, что и впрямь, тонометр сломался, настоящее давление было 110 на 70. В вену на руке поставили катетер, анестезиолог попросила сесть и как бы сгорбиться, округлив спину, чтобы можно было сделать спинальную анестезию. Справилась она с этой задачей очень быстро, укол практически не ощущался, и ноги постепенно стали неметь, чувствительность отключалась. Я спросила, буду ли в сознании во время операции, потому что в Мариинской больнице такие переломы оперировали, сделав только спиналку. «А зачем нам тут, чтобы ты болтала?» — ответила анестезиолог и ввела в катетер вещество ярко-желтого цвета, сказав, что это реланиум. Боль от него ужасная, как будто по венам начинает распространяться огонь. Прошло несколько минут, и появилось ощущение, будто ударили пыльным мешком по голове. Своим впечатлением от действия реланиума я поделилась с анестезиологом, — услышав это, она оживилась и порадовала — «Сейчас еще введу». Обещание меня разочаровало, но она его сдержала, и в катетер потекло еще несколько кубиков желтого вещества. «Только это последнее, пожалуйста, больше мне его не надо», — попросила я перед тем, как отрубиться. «А тебе больше и нельзя», — был ответ, после чего я уже ничего не помнила. Правда, внезапная вспышка осознания себя произошла на столе — я увидела стоящих вокруг хирургов и себя, лежащую на нем — но это буквально миг прозрения, за которым опять последовал сон. Соседка, которую в тот же день после обеда взяли на операцию и оставили в реанимационном отделении на ночь, рассказывала, будто я, лежа на кровати рядом с операционной, разглядывала повязки на месте шва и удивлялась: «А почему шов такой большой?» Все это из моей памяти полностью вылетело.
После операции я позвонила мужу и зачем-то попросила его принести малины. Муж действительно пришел с малиной, пробыл пару часов, пока я была в полубессознательном состоянии и ушел, после чего я оклемалась уже более-менее окончательно и набрала его с претензией — «Ты же обещал прийти, но почему-то не пришел». Тот факт, что он уже был в больнице, в моем сознании не отпечатался, просьба принести малину (и основания для такой просьбы) — тоже:)) Уж не знаю, что за наркоз был дан, — ведь не от реланиума же такие глюки:))

На ночь мне поставили укол промедола, который очень эффективно устранил болевой синдром. Также в катетер, который оставался в руке еще три дня, капали дважды в сутки метронидазол и вводили антибиотик. Вообще говоря, антибиотик вводить внутривенно в ВМА запретили после одного случая: некоему пациенту стало плохо от слишком быстрого введения его в вену, и с тех пор кололи только подкожно, от чего остается гематома. Но меня две смены очень жалели, поэтому вводили в вену, и только в третьей смене дама возразила тем, что неукоснительно соблюдает требования, поэтому колоть будет только в ногу или в зад. Я попросила сделать укол в здоровую ногу, после чего бедро еще долго болело.
Уже на следующий день после операции я свешивала ноги с кровати, а в воскресенье стала вставать и передвигаться совсем чуть-чуть на костылях. Правда, тут же добавилась новая беда: после спинальной анестезии началась невыносимая, жутчайшая головная боль: едва отрываешь голову от подушки, и все — дальше сущий ад. Уж не знаю, зачем женщины рожают со спинальной\эпидуральной анестезией, если это такая мука…Эту боль терпеть почти столь же тяжко, как и боль при переломе. Раньше никогда с цефалгией я не сталкивалась. Никакие таблетки, в т.ч. рекомендованный цитрамон, а также обезболивающие не помогали, потому что боль возникает из-за разницы давления: внутричерепного и в позвоночнике, откуда вытекает ликвор через отверстие от укола. В некоторых больницах ставят капельницу с кофеином, но мне не ставили ничего. Помогло мне в итоге кофе: выпив чашку, я часа на три получала возможность хотя бы сесть, не испытывая мучения, но потом боль возвращалась. Прошла она только на четвертый день после операции. Как раз к этому времени я смогла самостоятельно добрести до санитарной комнаты, — правда, на обратном пути упала в обморок, и в палату меня привезли на каталке. Случилось это из-за слабости и большой потери крови (несмотря на это, кровь мне переливать не стали, что, наверное, правильно). На следующий день до санитарной комнаты и обратно я дошла уже без приключений, но долго отдыхала, останавливаясь в коридоре и присаживаясь на стульчик.
Я хотела остаться в ВМА на неделю или даже дольше, но врачи, наверное, устали от меня и поспешили отправить домой. Официальная причина была — боязнь внутрибольничной инфекции, поэтому уже на пятый день меня оттуда выписали. К слову, если бы на уме у специалистов ВМА были только деньги, они, напротив, рады были бы держать меня там хоть месяц (стоимость пребывания составляет 2000 в сутки, что не так уж и мало). Теперь, пережив этот кошмар, я хочу оформить ДМС на данное учреждение, чтобы никогда не попадать в такие отвратительные места, как Городская Мариинская больница.

promo nibaal december 29, 2012 03:55 1
Buy for 10 tokens
"Cобирание изгнанников само означает собирание всех искр, пребывавших в изгнании". Х. Витал 1. Возвращение. Часть I. Основы 2. Возвращение. Часть II. Практика 3. Возвращение. Часть II. Практика-2 4. Возвращение. Часть II. Практика-3 5. Возвращение. Оплот последней надежды…