March 15th, 2020

Настино несчастье, или о важности критериев даже в таком вопросе, как гиюр

Ай-бай!
Ленину-Сталину верили они,
Большевистской партии верили они,
Родному колхозу верили они.
Ай-бай!
(с) «Три ночи»

Как-то раз, придя в еврейскую общину маленького провинциального городка, я услышала от ее участников: «А что мы? Все мы явились сюда в здравом уме и твердой памяти, будучи уже сформировавшимися сознательными личностями. Но есть одна девочка, Настя, которой и 14-ти еще не исполнилось, и вот она — как наш праотец Авраам: уверовала в Единого Б-га сама, без чьей-либо помощи, а потом пришла в синагогу и заявила, что хочет стать еврейкой». «Дай-ка», — подумала, — «Я на эту девочку взгляну: вдруг и впрямь узрю чудо чудное, диво дивное, какового не отродясь не видывали в этом суровом северном приюте вечных странников». Дело в том, что есть у меня одна интересная способность — чувствовать подлинное и уметь отличать его от жалких аналогов, ведь подлинное настолько чудесно, и встречается оно так редко, тогда как суррогаты — повсеместны и гадки. Ну, а чтобы правое от левого отличить — для этого и способностей никаких не надо. В общем, некоторое время посматривала я на Настю издалека, а потом мы с ней как-то разговорились по пути на Лаг ба-Омер. Смышленая отроковица поведала мне о подробностях Воскрешения из мертвых после прихода Машиаха, почему-то сопровождая повествование нервным хихиканьем — мол, «в земле появятся каналы, и трупы со всех кладбищ по этим подземным ходам будут доставлены в Иерусалим, — ну, ты сама себе подобное представь, как это вообще реально, зомби-апокалипсис прямо». В ее исполнении эсхатологические откровения и впрямь воспринимались этаким наполненным небылицами сказом о том, как тверской купец Афанасий за три моря ходил; я хотела было обмолвиться про «лейцанут» (насмешничество), с которым следовало обходиться поосторожнее, но решила не мешать событиям идти своим чередом.
Тем не менее, по букве закона Настя не нарушала ничего — скорее, наоборот, устрожала; во всяком случае, в вопросе внешнего вида — точно. По меньшей мере странно было видеть юную девушку в одной и той же синей старушечьей юбчонке до середины икры и каких-то несуразных тулупах образца «колхозный шик», неизменно надеваемых ею в холодное время года. Зато для общины от несостоявшейся (как показали дальнейшие события) праведницы, определенно, был толк: она беспрестанно и, вероятнее всего, безвозмездно, сюсюкалась с раввинскими детишками, растя их леТора, лехупа улемаасим товим («Для Торы, свадьбы и добрых дел») и тем самым освобождая время матери семейства для занятий менее обременительными делами. Поскольку настина помощь в качестве няньки оказалась востребованной не только здесь, в забытом Б-гом городишке, но и в местах более прогрессивных, вскорости девица действительно отправилась за три моря, продолжив нянчиться, но уже с американскими детьми.
Накануне переезда я поинтересовалась, собирается ли она менять имя, надеясь, что, попав в благословенную Америку, Настя забудет страну исхода как страшный сон, равно как и все, что с нею может связывать. «Нет», — был ответ, — «Имя можно поменять только после гиюра, а гиюр мне пока не делали». Уж не знаю, пришлось ли ей трудиться только за еду гиюр, либо хозяева еще и приплачивали, но однажды заветное событие таки произошло: Настю искупали в ритуальном бассейне и нарекли аж двойным еврейским именем (как-то раз писала про замечательную личность, Лору-Двору, а эта пусть будет Лея-Саломея), о чем она тут же уведомила почтенную публику посредством социальных сетей.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, а гиюр — не конец пути, а лишь его начало, почти по Гумилеву. Мало войти под крылья Шхины — нужно еще создать шлом байт, еврейский дом, но с этим как раз не возникало проблем даже у не обремененных особой ортодоксальностью половозрелых особей, которыми зачастую двигали сугубо биологические инстинкты, и не более того: все они каким-то чудом обзаводились вполне кошерным партнером, причем отдельные везунчики умудрялись породниться даже с коhэнским сословием. Но не такова оказалась наша Настя: она продолжала оставаться в гордом одиночестве, словно бы готовясь посвятить себя в старые девы. У меня есть некоторые соображения по этому поводу: скорее всего, суженого-ряженого девице не сыскалось по двум причинам. Первая — браки в ортодоксальном еврейском мире — это, если угодно, предприятие или «гешефт», посему мезальянсы там не котируются, и никому не сдалась вчерашняя гойка, нынешняя гийорет, без денег, без нормального образования и каких бы то ни было профессиональных навыков, без именитых родителей. Вторая — те, кто «пробили» и организовали Насте гиюр, не пожелали взять на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу и, в частности, за обустройство ее личной жизни, не поторопились с этим, хотя следовало бы. Настя обречена была оставаться этакой вечной приживалкой, рабыней при царском дворе, пустоцветом, подобно Сонечке из романа Толстого, а, значит, и права на семью у нее не то что не было, но и отстаивать это право явно никто не спешил, а сама дева на выданье — не хотела или не могла. Как бы то ни было, с главной ролью женщины — рождением праведников — у героини сего поста, увы, не сложилось.
…Некогда преданная делу мировой революции традиции единобожия, устроенная воспиталкой в еврейский детский центр после возвращения из Америки в родную деревню, огиюренная Настя постепенно приуныла и обрела кислый вид. Но ведь, в самом деле: кому понравится пестовать чужих детей, подтирать им сопли да гузки в отсутствие каких бы то ни было перспектив, да еще и за довольно невысокий прайс (зарплаты в провинции вообще не радуют). Постепенно эта усталость вкупе с противоречиями между теорией и практикой копились-копились, а потом как ударили по зоне напряжения, и все рухнуло.
Из еврейского детского центра Настя сбежала, — только ее и видели. Маленький городок — считай, та же большая деревня, и среди населения быстро поползли слухи о том, что вчерашняя скромница натянула на свои округлые ягодицы даже не облегающие джинсы (ах, какой кошмар! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна?), а — страшно представить — шорты, поэтому ляжки ее, еще вчера тщательно скрываемые под покровом цниюта («скромности»), теперь открыты всем ветрам. Слухи вскоре обрели основания: обнаружилась новая страница Насти в соцсетях, и ладно бы она просто выставляла там свои фото в красных труселях (этим в наше непростое время грешат многие, и никого такими видами не удивишь). И даже не в апостасии дело — мало ли разуверившихся, «возвратившихся к вопросам», хотя, в отличие от ислама, где, по выражению заклятого друга, «вход рубль — выход два», из евреев выхода нет в принципе, и гер, пускай и отрицающий самые основы, остается гером. Плохо другое: Настя aka Лея-Саломея безраздельно подпала под теневое отражение сфиры Гвура, превратившись в двуногий придаток идеи и начав творить совсем уж невообразимое непотребство — славить во весь голос убийц миллионов, Ленина-Сталина, и сам людоедский коммунистический строй, а всякого, кто пытался призвать ее к совести и напомнить о прежних идеалах — беззастенчиво банила. На ее стене вместо стихов, некогда посвящаемых цадикам и главам поколений, теперь красуются оды «комсомольцам-добровольцам», «пионерам-всем ребятам примерам» и «вечно живому дедушке Ленину» вперемешку с осуждающими «религиозное мракобесие» опусами, а сама Настя (разумеется, уже получившая партийный билет КПРФ), катается по организуемым коммуняками мероприятиям и поклоняется каменным истуканам «вождей». С прискорбием констатирую, что мужа она себе так и не нашла, хотя еще не вечер — авось, шансы встретить пламенного коммуниста будут более высоки, нежели заполучить в качестве супруга кошерного еврея.
…Откровенно говоря, этот пост — не о ведущейся на пропаганду дурехе и не о тех, кто не умеет разбираться в людях; он — о важности критериев. Меня, простую гойскую женщину, на сей счет никто не спрашивал, и все же не могу молчать: разве это нормально, когда «в евреи» принимают по факту оказанных конкретной семье или всей общине услуг, пусть даже весьма ценных? Или что еще требуется для прохождения гиюра — юный возраст, смазливое личико, демонстрируемая на людях фанатичная увлеченность идеей, сочинение душещипательных виршей про Любавичского Ребе? Вот, к примеру, есть Валя Кузьмина, которой чего только не предлагали: и метрики прапрапрабабушки поискать, и недешевые генетические тесты пройти, и в Москву переехать, одного только никто ей не сделал: собственно, гиюра. А почему бы не помочь ей с этим вопросом? Это будет честным, бескорыстным поступком, совершенным не за «красивое спасибо» и даже не за помощь по уходу за детьми, а лишь потому, что человек искренне верит в Б-га, добросовестно трудится, соблюдает и…ничем вам, дорогие евреи, не обязан. Конечно, и вы можете ответить, что тоже ничем не обязаны ему, но ведь…разве не за тем отправился Израиль в рассеяние, чтобы к нему присоединились геры? По сравнению со второпях огиюренной девочкой Настей, Валя стала бы праведной прозелиткой.

promo nibaal december 29, 2012 03:55 1
Buy for 10 tokens
"Cобирание изгнанников само означает собирание всех искр, пребывавших в изгнании". Х. Витал 1. Возвращение. Часть I. Основы 2. Возвращение. Часть II. Практика 3. Возвращение. Часть II. Практика-2 4. Возвращение. Часть II. Практика-3 5. Возвращение. Оплот последней надежды…