Женни Славецкая (nibaal) wrote,
Женни Славецкая
nibaal

Categories:

Творческий вечер Дины Рубиной в ЕСОДе

Творческий вечер несравненной Дины Рубиной проходил вчера в Санкт-Перебурге, в еврейском общинном доме (ЕСОД), что расположен по улице Большой Разночинной. Изумительной красоты современное здание, будто бы устремленное ввысь, с прозрачными стеклянными переходами и лифтами, сочетает немало возможностей для отдыха - детского, семейного - и проведения досуга.


Импозантная дама Дина Рубина, появившись на сцене, поведала публике, что нынешняя встреча проходит фактически в домашней обстановке - ведь еще недавно ей доводилось выступать перед двухтысячным залом. Ну а за несколько часов до этого творческого вечера она провела еще один, в магазине "Буквоед". Первым делом писательница поведала несколько забавных историй и пояснила, что она понимает под признанием (я не записывала, поэтому приходится извлекать из собственной несовершенной памяти):


- У каждого автора существует свой критерий признания: кто-то ценит всевозможные литературные премии, кто-то в оценке признания руководствуется тиражами изданных книг или количеством языков, на которые переведены его труды. Для меня же этот критерий совсем иной, и касается он, прежде всего, читательских отзывов, которые обыкновенно заключены в записках из зала (кстати, не стесняйтесь, пишите записки). Иногда люди обращаются лично - так, в ходе одной из встреч в городе Ашдоде, ко мне подошла женщина и сказала - "Вы знаете, меня попросила подойти к вам на встречу одна моя знакомая. Она - цыганка и постоянно сидит в тюрьме: выйдет на месяц и снова на зону. Так вот, она просила меня передать вам, Дина - когда Вы сядете, проситесь обязательно в Иркутскую колонию строгого режима. Всей тюрьмой Вас греть будут! Вы ведь тоже цыганка, а они своих в беде не бросают!"

Тут я поняла, что речь идет об одном из рассказов Дины Рубиной, "Ди Цыгайнерс" ("Цыганка"), прочитанном мною по диагонали, в котором автор пытается исследовать свою генеалогию, прослеживая родство вплоть до прапрабабки - по семейной легенде, имевшей цыганские корни. Вообще говоря, я кое-что смотрела в Сети про семью писательницы: ее мать, Маргарита Жуковская, подробно рассказывает свою историю эвакуации, разрешения на которую ей пришлось добиваться самой, поскольку бабка Дины, Рахиль, привыкшая во всем полагаться на мужа (ушедшего к тому времени на фронт), не в состоянии была принимать судьбоносные решения. Тех евреев, кто вовремя не эвакуировался, включая Дининых прабабку и прадеда, Пинхаса и Хаю Когановских, постигла незавидная участь.


...Принесли первые записки - кто-то расспрашивал о прототипах героев различных ее произведений, иные интересовались перспективой нового романа. К слову, роман действительно скоро выйдет, однако Дина Ильинична не стала искушать судьбу, раскрывая все его подробности. Известно только, что этот роман - о русской канарейке, пение которое соединит семьи, ранее не знавшие о своем родстве, и в связи с его написанием автору пришлось перелопатить тонны орнитологической литературы:
- Вы знаете, всегда так - начинаешь очередную тему, приходится прорабатывать огромное множество информации, и ты бросаешься туда с головой, с какой-то неуемной энергией [я теперь знаю, что это "raw-energy", тот самый пыл неофита:))- Ж.Н.], и не понимаешь, что это бездонная пропасть, бездна, и что в ней можно остаться навсегда, и узнавать все новое и новое.

Были вопросы о детях, внучке:
- Каково Вам быть бабушкой, Дина Ильинична?
- Воспитывая своих детей, будучи в заботах о куске хлеба, порой не в состоянии получить подлинное удовольствие от того, как на твоих глазах распускается этот цветок, отследить основные этапы развития. С внуками все иначе. Пока внучке только год, и что-то определенное сказать нельзя, - прокомментировала писательница, - вот начнет говорить...Я же всегда
записываю все те выражения, которые воспроизводят дети - мои и моих знакомых. Вот например, дочь Ева, служившая в каких-то особо секретных войсках, на мой вопрос - "Расскажи хоть, чем ты там занимаешься?", ответила - "Мам, я расскажу, конечно, но тогда мне придется тебя убить". Или теперь, когда Еве приходится в буквальном смысле много копать (она археолог, собирается получать третью степень), иногда я слышу от нее выражения наподобие - "Знаешь, мама, мы раскопали такой дивный пожар!", и на мое удивление - "Но ведь те, кто горели, так не считали?", следует бескомпромиссное - "Дивный пожар, дивный!"
А вот Таечка, внучка знакомого, двухлетняя малышка, сидит как-то и глубокомысленно изрекает - "Мне уже два с половиной года, а я еще ничего не умею, ничему не научена, а жизнь проходит мимо"...

Подобными веселыми историями Дина Ильинична развлекала зал еще долго, непринужденно порхая с темы на тему и не смущаясь время от времени ввернуть в свою речь ядреное словцо. Предложение, выраженное неким анонимом в записке: "Попробуйте без мата - уверен, получится не хуже", она восхитительно парировала историческим примером:


- Как-то друг Фаины Раневской, направляющийся в дом известной переводчицы Шекспира, Татьяны Львовны Щепкиной-Куперник, что некогда дружила с Антоном Павловичем Чеховым, повстречал на улице собственно Фанечку.
- Куда идешь?
- К Татьяне Львовне.
- Возьми меня с собой!
- Нет, Фаня, не возьму. Ты как свой рот откроешь, как слово какое-нибудь оттуда вылетит - так вход в этот дом мне будет закрыт.
- А я молчать буду весь вечер, честное пионерское обещаю!
- Ну..., - призадумался приятель, - так и быть, возьму. Только молчи!
Пришли они домой к Щепкиной-Куперник - благообразной такой старушке, седенькой, с букольками. Она сидела за столом в окружении таких же божьих одуванчиков и рассказывала, как жена А.П. Чехова, Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, пока муж страдал от болезни, умоляя ее приехать к нему в Ялту, продолжала крутить романы, пить шампанское и веселиться...Вне себя от негодования, Фаина Раневская воскликнула, не смущаясь окружения:
- Так что ж, Татьяна Львовна - получается, Ольга Леонардовна была блядь?
Все замерли от испуга, а Татьяна Львовна Щепкина-Куперник, глубоко вздохнув, констатировала:
- Блядь, деточка, блядь.

Был задан вопрос о политической реальности - "Как по-вашему в российском политическом поле все неоднозначно.." - не дочитав записку, Дина Рубина возмутилась:
- Неоднозначно? А по-моему, все тут однозначно. Я из России уехала 22 года назад. И вообще, ненавижу такие разговоры. Или те, кто нам советует, например, что делать с арабами...Это называется: чужую беду руками разведу. Ненавижу!

В конечном итоге, так и не стала она отвечать на этот вопрос, и о причинах несложно догадаться.


...Зачитывались отрывки из произведений - по-большей части мне незнакомых (в связи с тем дала себе наказ - прочитать "Вот идет Мессия" в самое ближайшее время). Отдельные фрагменты, услышанные со сцены, сразили мое буйное воображение наповал:

"Застолье у Губерманов в Иерусалиме на этот раз совпало с праздником Пурим.
Публика набежала пестрая: помимо разных приятелей-охальников, явился один из старых друзей Игоря, в прошлом тоже охальник, ныне — почтенный раввин.
Целый вечер он слишком старательно исполнял Божью заповедь: напиться в Пурим так, чтобы «не отличать злодея Амана от праведника Мордехая». Буянил, громко, перебивая всех, провозглашал тосты, выяснял отношения… Наконец, собрался уходить, но затормозил в коридоре, прикорнул на сундуке, свесив голову между колен. Кто-то по пути в туалет обнаружил в коридоре вусмерть пьяного спящего раввина Мишу, и всполошился, что тот неловко сидит, может упасть и удариться головой о сундук. Игорь немедленно вдохновился, стал рассказывать историю сундука, — что-то трогательное, патриархальное, связанное с эпохой борьбы за свободу выезда…
— Я это к чему, — продолжал Губерман. — Если Миша ебнется лбом об угол, то будет утешение, что раввин ебнулся о кошерный сундук.
Когда гости стали уже подниматься и расходиться, выяснилось, что пока Миша спал, так неловко наклонясь, с ним произошла обычная неприятность, — малоаппетитные последствия пьянки.
Игорь взял в кладовке щетку и совок, подметает содержимое на полу, подмигивает мне и говорит:
— Зато теперь я могу свидетельствовать, что Мишка закусывал… И стишок я сочинил гениальный, послушай:
Счастье вас будет разить наповал,
Если вам на пол раввин наблевал…"

(Из книги "Больно только когда смеюсь")


И, в завершении встречи с читателями, поговорили о прогнозах. Я и сама не прочь что-нибудь спрогнозировать: например, теме предсказания определенных демографических индексов был посвящен мой диплом. В 2009 году, кажется, что-то даже сбылось, а потом я перестала следить за показателями здоровья населения, посему не могу сказать определенно, насколько точной была экстраполяция. Дина Рубина в романе "Вот идет Мессия" высказалась на этот счет совершенно безапелляционно, и, зачитав отрывок оттуда, изрядно насмешила уважаемую публику:

"– Итак, после рекламной паузы мы продолжаем вещать из шестой Иерусалимской студии.
Сема Бампер бодро и привычно врубился в эфир.

– Напоминаю: в эфире – передача «Скажем прямо!», у нас в гостях известный экономист, профессор Иерусалимского университета и постоянный обозреватель газеты «Регион» Ишайя Ганобер, который любезно согласился ответить на вопросы, жгуче интересующие наших радиослушателей. Господин Ганобер, вы готовы продолжить?

Мягкий, суетливый голос: «Да, да, пожалуйста. У нас не так много времени, я хочу ответить всем!»

– Тогда я включаю открытый эфир. Пожалуйста, кто следующий на связи?

– Але! Я Миша из Кфар-Сабы, я хотел…

– Пожалуйста, Миша, кратко и точно формулируйте ваш вопрос.

– Я хотел узнать – сколько я буду платить за квартиру через пять лет?

Сема Бампер и господин Ишайя Ганобер дружно замялись, замычали, затоптались в эфире…

– Э… э… видите ли, это некорректная постановка вопроса. Вам никто не сможет точно сказать… Все зависит от индекса цен.

– А приблизительно?

– И приблизительно никто не скажет, – профессор Ганобер стал раздражаться, – существует такое понятие, как индекс цен, который, в свою очередь, зависит от многих и многих экономических показа…

– Ну а так, вприкидку?

В общем, радиослушатель Миша из Кфар-Сабы оказался то ли занудой, то ли идиотом. Но он был решительно настроен выдоить из профессора Ганобера хоть что-то по интересующему его вопросу.

– Ну хоть на глазок?

– Послушайте, нас ждут еще многие, кто хочет задать господину Ганоберу вопрос по существу.

– Ну, вот я по существу!

– Так, пожалуйста, – воскликнули оба – ведущий и экономист, а Ишайя добавил: – Только формулируйте правильно.

– Ну хорошо… Я хочу знать – хоть от фонаря – сколько я буду выплачивать банковской ссуды за квартиру через пять лет.

Сема что-то неразборчиво закудахтал, а Ганобер проговорил вдруг твердо и зло:

– Хорошо. Если вы мне сейчас – от фонаря – скажете, сколько через пять лет будет стоить дюжина яиц, я вам скажу – от фонаря – сколько вы будете платить за квартиру!

На две-три секунды эфир заполнило прерывистое дыхание Миши из Кфар-Сабы, наконец он выдохнул:

– Ой, вы меня пугаете!..

– Боюсь, что наше время истекло. Благодарю вас, господин Ишайя Ганобер, благодарю всех, кто принял участие в на…

– Так что, я не понял – готовиться к худшему? Оказывается, звукооператор Костя забыл отлучить от передачи Мишу из Кфар-Сабы, и тот, неудовлетворенный и испуганный, продолжал, как на духу, обживать эфирное пространство:

– Ничё себе, да, – бормотал он, – мы там жили не тужили, у меня в Петрозаводске квартплата шестнадцать рублей была – это с телефоном, свет, газ, да…

Сема щелкнул рычажком на пульте управления и сказал: «Костя, выруби этого козла!»

Но от раздражения перепутал рычажки, отключив именно связь с Костей, сидящим за толстым стеклом. Зато последняя реплика свободно выпорхнула в свободный эфир.

– Кто – козел? – спросил Миша из Кфар-Сабы. – Да ты сам козел, со своим экономистом! Экономист, бля, не знает, сколько яйца стоят!

Наконец, судорожными пальцами Сема переключил нужные рычажки, в эфир полилась идиотская реклама: «Пришло время вам купить матрац фирмы „Аминах“ – матрац с ортопедической поддержкой! Дайте же отдых вашей уставшей спине! Матрац „Аминах“ – вот залог успеха в вашей карьере!» – и сладко и витиевато, на мелодию «Арии индийского гостя», вступил тенор: «Не счесть матрацев фирмы „Амина-ах“, не счесть расцветок радужных и пестрых, на складе фи-ирмы „А-ми-на-ах“…»

– О Господи, – вздохнул Сема Бампер, – и все эти мучения – за три копейки.

– Вам не повысили зарплату с первого? – спросил, поднимаясь из-за стола, профессор Ганобер.

– Эти сволочи? Да они удавятся! Ничего, вот мы с пятнадцатого забастуем, посмотрим – что они запоют… Гриша Сапожников уже палатку приготовил… Яша, не забудь свой кейс. Спасибо, что пришел, и извини за накладки…

– Не за что, – проговорил Яша, собирая свои бумажки в портфель.

– Слушай, – Сема слегка поколебался, – а если серьезно: действительно невозможно хоть приблизительно определить – сколько я буду платить лет через пять за свою чертову двухкомнатную дыру?"


Так что там с нефтью через 10-20-30 лет? Мы все умрем? Прогнозы такого рода, надо полагать, все же бессмысленны, несмотря на мое пиететное отношение к изрекающим их.
Subscribe
promo nibaal december 29, 2012 03:55 1
Buy for 10 tokens
"Cобирание изгнанников само означает собирание всех искр, пребывавших в изгнании". Х. Витал 1. Возвращение. Часть I. Основы 2. Возвращение. Часть II. Практика 3. Возвращение. Часть II. Практика-2 4. Возвращение. Часть II. Практика-3 5. Возвращение. Оплот последней надежды…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments