"Lord of the Flies" - Зверь выходит из моря

С упоением продолжаю изучать одну небезынтересную сущность, таящуюся в нас самих - не то чтобы это помогает мне в прохождении испытаний (скорее, наоборот:)), но позволяет сделать множество удивительных открытий. На сей раз, желая как следует всмотреться в Бездну, взялась за "Lord of the Flies" - странно, что прежде эта вещь мне не попадалась.

1. "Джек откашлялся и бросил небрежно:

– Он говорит, что зверь выходит из моря".

Море символизирует пучины бессознательного, где таится исток теневой стороны личности - той самой Тени по Юнгу, которая или проходит интеграцию, или целиком поглощает личность, делая ее носителя одержимым. Маленькие дети в силу своей близости к изначальным аспектам бытия, к его корням, архетипам (чем меньше им лет, тем ярче это проявляется) реагируют на теневые инвазии более непосредственно, не предпринимая попыток загасить первый ответный импульс психологическими защитами в виде рационализации - отсюда боязнь темноты, зверей. У детей до определенного возраста еще не сформировано доброе начало (יצר הטוב), им нечем защищаться. Малыши в романе первыми заговаривают про Зверя, а Джек, позволивший силе Зверя впоследствии полностью проявиться, выступил интерпретатором их страхов.

Collapse )
promo nibaal december 29, 2012 03:55 1
Buy for 10 tokens
"Cобирание изгнанников само означает собирание всех искр, пребывавших в изгнании". Х. Витал 1. Возвращение. Часть I. Основы 2. Возвращение. Часть II. Практика 3. Возвращение. Часть II. Практика-2 4. Возвращение. Часть II. Практика-3 5. Возвращение. Оплот последней надежды…

Талмудические ответы на вопросы Бродского

Все Бродского почитываю:
«Так когда же и где, спрашиваю себя, переход от свободы к рабству обретает статус неизбежности? Когда он делается приемлемым, в особенности для невинного обывателя? Для какого возраста наиболее безболезненна подмена свободного состояния? В каком возрасте эти перемены запечатлеваются в памяти слабее всего? В двадцать лет? В пятнадцать? В десять? В пять? В утробе матери? Риторические это вопросы, не так ли? Не совсем так. Революционеру или завоевателю по крайней мере следует знать правильный ответ. Чингисхан, к примеру, его знал. Просто убивал всякого, чья голова возвышалась над ступицей тележного колеса. Стало быть, в пять. Но 25 октября 1917 года отцу исполнилось уже четырнадцать, матери — двенадцать лет. Она уже немного знала французский, он — латынь. Вот отчего я задаю эти вопросы. Вот почему я разговариваю сам с собой.»
Странные вопросы…Ответ автор мог бы найти в Пятикнижии (Бемидбар, 31:17-18), и этот ответ — три года (пять — уже многовато). hАлахический экскурс:


  1. Бемидбар, 31:17-18: «Предайте же смерти всех детей мужского пола; всякую женщину, которая была познана мужчиной на ложе, [также] предайте смерти.
    [Примечание: Мужчины, способные носить оружие, уже убиты в ходе боя]
    А всех девушек, которые не были познаны мужчиной, оставьте в живых для себя»
    .

  2. Раши: «и всякую женщину, какая знает мужа. Способную к совокуплению, даже если такое не имело места. (Женщин) проводили перед начелком, и у всякой способной к совокуплению лицо зеленело [Йевамот 60б]. Для чего повторяется это? Чтобы отделить паузой Таково мнение раби Ишмаэля. Если читать (опуская это слово) убейте всех детей мужского пола, и всякую женщину, какая знает мужа, и всех детей женского пола оставьте в живых, — я не знаю, следует ли убить (женщин) вместе с мужчинами или оставить в живых вместе с детьми (женского пола). Поэтому сказано: «Убейте»».

  3. Талмуд, трактат Нида, 44b (переводов много в Сети, я выбрала такой): «Девочка в возрасте трех лет и одного дня может быть взята в жены посредством половой связи».

  4. Гмара: «ת»ר בת ג’ שנים מתקדשת בביאה דברי רבי מאיר וחכ»א בת ג’ שנים ויום אחד» [Учили учителя: «Девочка трех лет посвящается посредством полового акта; таково слово и раби Меира. Но сказали мудрецы: девочка трех лет и одного дня»]. «Посвящается» (есть еще термин — «приобретается») — имеется в виду посвящение женщины мужчине: до этого она могла выбирать себе мужа из всех окружающих кандидатов, за исключение запрещенных ей законом, а после посвящения она предназначается лишь одному, то есть предельно сужается свобода выбора. Есть два способа «посвящения», оно же «кидушин» (קידושין): первый — каким-либо предметом (формула «Вот ты посвящаешься мне», предмет — обычно кольцо), и, собственно, соитие (например, такой способ посвящения — в левиратном браке). Сама эта концепция напоминает законы орлы (плодов деревьев, не достигших трех лет). Когда дерево достигает трех лет и одного дня (получается, четвертый год с момента его произрастания), плоды можно относить в Храм, а на пятый год — употреблять в пишу. Здесь еще есть глубокое каббалистическое обоснование, но я его трогать не стану.
    Впрочем, подобная же трактовка была у многих восточных народов — вспомните Айшу, «мать правоверных», которую выдали в шесть лет. Возраст в три года можно связать еще и с известным в психологии этапом появления у ребенка «внутреннего наблюдателя», осознания себя как отдельной самостоятельной личности. Если по достижению этого момента свободную жизнь заменить оковами раба (необязательно овеществленными), перемена запомнится и едва ли пройдет безболезненно.
    А прочие вопрошания свои о неестественности поворота — «Как быть с человеческими возможностями, обузданными и направленными не в то русло? Кто отчитается за это отклонение? И есть ли с кого спросить?» — ему следовало бы адресовать Б-гу, никому иному. «Лишь любовь во всем виновата», ага.

Аллюзии «Собачьего сердца»

Пересматривала тут недавно «Собачье сердце», хотя стоило бы перечитать, но фильм уж очень неплох, а времени, как обычно, в обрез. Отметила ряд аспектов — банальных, но ранее упускаемых из виду: например, профессор Преображенский, казавшийся сугубо положительным персонажем, не столь уж и безгрешен — он говорит одно, а делает другое (призывает не обсуждать за едой медицину, и сам тут же начинает рассказывать о диагнозах тех его пациентов, которые увлеклись чтением советских газет).
Другой подобный момент: отказ профессора взять на себя ответственность за своего гомункулуса («Какой я тебе папаша?!») «Папашу» можно было бы списать на проявление возмущения, но есть и другие фразы, свидетельствующие о нежелании «признавать свою вину — меру, степень, глубину». Выходит, герой, казавшийся положительным, суть обыкновенный лицемер и трус.
Ещё один озаривший меня инсайт, содержащий очевиднейшие открытия, до которых ранее я отчего-то не додумалась: профессор Преображенский олицетворяет не просто исследователя, затеявшего опасную игру с силами природы, но прежде всего интеллигенцию «этой страны», в чем-то до ужаса наивную и совершенно лишённую знания о том, что собой представляет «народ», который непременно должен быть спасён и освобождён от ига царского режима. Из той стихийной, фактически животной биомассы (ее олицетворяет подобранный на улице голодный Шарик), которая доселе безвольно колыхалась на ветрах истории, из этого «первичного бульона», или, более точно — коллективного бессознательного, волей искусного манипулятора был вызван к жизни голем, на переписке Энгельса с Каутским эволюционировавший всю вторую половину XIX века, а затем, будучи социально близким не Преображенскому, а Швондеру, ничтоже сумняшеся, уничтожил своего творца.
У Булгакова показан мягкий финал: приезжает военный чин и отдает написанный Шариковым донос, но в действительности Полиграф Полиграфович приобрел не только 16 аршинов, но и всю квартиру целиком, отправив ее хозяина вместе с ассистентом на лесоповал, где они и сгинули, а с «Зинкой» сотворив чаямые его звериной натурой непотребства. И тогда интеллигентсткая мечта «вернуть все взад», отвратив «проснувшийся» народ от служения красным идолам, нашла свое художественное выражение в обратной метаморфозе (которую, впрочем, осуществить на практике, в рамках исторического процесса, не удалось): коль скоро человека из Шарик(ов)а все равно не вышло, так пусть хоть будет хорошим псом. Здесь эти нереализованные надежды совпадают по вектору со страданиями офицерства по вальсам Шуберта и хрусту французской булки.
Если слегка сгустить краски, идея выглядит так: пока народ в стойле и под ярмом, он хорош и благодарен сильным мира сего за то, что те не оставили его без внимания; приобретая же свободу, народ демонстрирует скотские манеры и посягает на самое святое. Идея легко узнается и, более того, в масштабах страны претворяется госпатерналистами в жизнь по сей день.
З.Ы. Борменталь, кстати, почему-то вызывает ассоциации именно с русским офицерством, хотя ни в книге, ни в фильме это никак не отражено.
З.З.Ы. На смежную тему — «Помоги и отвали. Как в царской России интеллигенция пошла в народ, и чем это закончилось»







«Любовь и смерть, добро и зло»: некоторые рассуждения о самой популярной религии

«…Потому я оставлю тебя, Шоламифь,
Что увидел в любви отражение смерти…»

В данный момент нижеприведенные рассуждения, определенно, являются актуальными.
В Торе (Пятикнижии Моисеевом) слово «любовь» (אהבה) встречается единожды — это нетрудно проверить, пройдя по ссылке и убедившись в сем факте. В Книге Шмот (34:6) фигурирует выражение «ורב חסד ואמת» («великий в любви и верности»), широко распространенное в молитвенной практике, но «Хесед» (חסד), одноименное со сфирой в правой линии Древа Жизни — означает не «любовь», а «милость», причем важны оттенки смысла: семантически «Хесед» не есть полный эквивалент «милости», точно так же, как, например, «святой» — не прямой аналог ивритского קודש («отделенный», «особый», «выходящий из ряда»); таким образом «рав Хесед» в данном отрывке — это «многомилостливый». В Книге Берейшит (43:30) используется термин «רחמיו» (от רחמים — «милосердие», «сострадание»); качество «Рахамим» соответствует сфире Тиферет на Древе Жизни, это самая его сердцевина. Наконец, в Книге Дварим (7:8) действительно упоминается любовь в своем исконном виде — «מאהבת ה’ אתכם», «ради любви Б-га к вам», и на этом все — достаточно и одного слова. Если оценивать этот факт с гностической точки зрения, следует признать: в Кеноме любовь доступна только в качестве урезанной «демо-версии» ее прототипа, и лишь благодаря тому, что она присутствует во внешних сферах. При этом совершенно естественно, что, материализуясь, она, увы, превращается лишь в жалкое подобие оригинала, и из любви может действовать только Б-г, но не люди. В НЗ попытались «пофиксить баг»: там о любви авторы вспоминают неоднократно, да только что с того…
…Считается, что недопустимо служение одновременно Б-гу и Мамоне, причем под последним понимается привязанность к материальным ценностям, а ведь адепты второй по хронологии религии откровения, за вычетом ополоумевших постсоветских ГБшников в рясах, по крайней мере номинально приветствуют культ и практику монашества (также это находит свое отражение в ряде принципов, наподобие общеизвестного: «легче верблюду пройти через игольное ушко, нежели богатому попасть в рай»). Между тем, в иудейской традиции нет такого презрения к материальным ценностям, если они расходуются на благую цель — например, на финансирование изучающих Тору, и способствуют исправлению мира. «Бедный — все равно, что мертвый» — заявляют мудрецы, тем самым предостерегая от уклонения в крайности, и в таком свете бедность вплоть до нищеты выглядит как стремление к нежизни — не к Мамоне даже (скорее, от него), а именно от жизни, от сущего к небытию. Сказанное находит также свое подтверждение в словах Галковского, которые выводил «новый Израиль» от античной касты могильщиков. Странный какой-то набор признаков получается: любовь и небытие; даже если не прямо противоположны, то уж явно несовместимы, и как же тогда сочетаются? Можно попытаться объяснить, задействуя, опять же гностическую версию: тот, кто побуждает стремиться к небытию, является посланником иных миров (миров Хаоса), цель которого — повергнуть демиургический мир и принести существам (тем из них, которые «пневматики») освобождение от страданий. Если вспомнить, что Рим, которому наиболее распространенная мировая религия во многом обязана своей всемирной популярностью, воспринимается в качестве «преемника Эдома» (Эдомом назван такой персонаж Торы, как Эсав), то все становится на свои места: эта вера соответствует Эсаву и, как следствие, его покровителю тоже, а вышеназванная диада как раз образует собой differentia specifica указанного существа. И отсюда же — кажущееся противоречие между борьбой за ценности этого мира (Эсав, который предпочел мир материи миру будущему) и абсолютным к ним презрением (какое дело смерти до того, что смертно, особенно после того, как неминуемое свершилось?)
Очень соблазнительно было бы переключиться и на центральную тему дня (попирание смертью смерти), но я опасаюсь, что слишком уж углубляюсь на заповедную территорию, где меня могут сцапать, пришив еще и ст. 148 УК РФ в дополнение к уже имеющейся 282-й.




Назад в прошлое (++ зарисовки из жизни уездных маргиналов)

Знакомый озвучил ставший мейнстримным взгляд: на подходе новые 90-е, причем даже не ’98, а ’92. Склонна не согласиться — нужно брать выше, точнее — раньше, ориентируясь на революционное начало прошлого века, с той лишь разницей, что линкор «Мальборо» теперь уже ни за кем не придет, так что желающим эвакуироваться придется искать опции самостоятельно, в меру своей изобретательности, и задуматься над реализацией своих далеко идущих планов рекомендуется прямо сейчас. Но для определенного контингента — о нем зашла речь на местном форуме — не изменится ничего даже и в таком случае, покуда существует грань, ниже которой падать просто некуда…
…Есть в уездном городе N. прекрасный райончик на улице Космонавтов, и не менее знаменательная общага (д.8) по этой улице. Там я, помнится, перекантовалась полгода, когда мы с отцом продали комнату в коммуналке и вложили вырученные деньги в малосемейку в новом доме (знакомый отца предложил пожить в принадлежащей ему комнате, при условии оплаты коммуналки). Каких только типажей не укрывал сей заповедный уголок: были тут и базарные бабы-хабалки, сперва передравшиеся друг с другом в душевой (душевая там общая на девять комнат), заблевавшие ее и замызгавшие кровищей, а потом потребовавшие у всех жильцов секции, чтобы они эту душевую за них намыли; и только что откинувшийся з\к, явно тронутый кукухой и всем соседям беспрестанно вещавший о своем шизофреническом учении, которое было весьма…хм…своеобразным, зато позволяло сделать выводы о том, какую ступень пропагандирующий его гуру занимал в тюремной иерархии (одна из цитат: «Мальчик — это на самом деле девочка, потому что в прошлой жизни мы все были девочками, как Святой Дух: «Д» — «дух», как и «Д» — «девочка»); и какие-то совсем уж белколовящие опойки, повесившие на сортир амбарный замок и ушедшие в подзаборный запой на месяц — все это время замок висел, сорвать его не было никакой возможности (разве что срезать бензопилой, но ни у кого ее не нашлось, или выломать дверь, но она была крепкой и не поддавалась), поэтому в туалет обитатели общаги ходили в ведерко, выливая свои в прямом смысле — высеры — за окно, прямиком на дорогу. К счастью, к моменту начала сортирной истории я оттуда уже съехала, поэтому ничем подобным заниматься не пришлось, но алкашей этих видала. В той же общаге спустя некоторое время поселился еще один забулдыга (тот самый, которому «говорившая мужским голосом Алена Иванова разбила стекло из мелкашки, а потом рисовала крокодилов и священнослужителей»), и там же он, по-видимому, и издох в прошлом году, окруженный такими же скверными кусками проспиртованной биомассы. *Содрогаясь от глубочайшего омерзения* Бр-р-рр!
…Такая комната в этом притоне на Космонавтов, д.8 стоила максимум тысячи три в месяц, и совершенно логично, что весь «цвет» города снимал именно там и в близлежащих строениях — на б0льшее эти особи рассчитывать не могли (следующие их адреса: это или ближайшая канава, или кладбон). Как уже отмечала, в секции, емнип, было девять комнат, из них две стояли закрытыми. В трех проживали эти пересобачившиеся алкоголички из «Пятерочки» или с рынка — уж не знаю, где именно они торговали, причем дамы попутно подрабатывали проституцией, и к ним постоянно ходили пролетарского вида мужики, каждый раз разные. Еще в одну комнату заселился з\к, в другой проживали ловцы белки — сколько их там точно было, не знаю, но не меньше трех. Повесив замок на сортир, они ушли в долгий запой и пропали. Остается две комнаты: одну я снимала, вторую купила женщина в ипотеку (опять же, что за заработок должен быть, чтобы брать не малосемейку, а комнату в столь странном месте?). Про нее ничего не могу сказать — треша она не творила, общались мы редко. В этом же здании с того боку, что ближе к виадуку, располагался ларек, который работал в том числе по ночам — продавали в нем преимущественно бухло. Однажды ночью женщину-продавщицу убили: господа полицейские потом приезжали, некоторых местных жителей опрашивали.
Есть, правда, одна история с хеппи-эндом, пускай и условным: когда я училась в школе, моей подругой была девочка, инвалид детства (ей диагностировали какие-то проблемы с сердцем), ютившаяся с мамой в однокомнатной квартире, которая находилась отнюдь не в элитном районе. В гости подруга никого не звала, да я и не шибко туда напрашивалась — понимала, что живет семья очень бедно, и обнаруживать свою бедность перед посторонними людям неловко. Как-то раз мы собирались на концерт, и мать дала мне денег, чтобы я купила себе и подружкам конфет. Я действительно купила килограмм шоколадных конфет в магазине, и подруга — пусть будет Катя — увидев это, предложила зайти к ней домой — мол, денег нет, но зато из дома можно взять что-то покушать. Едва только переступив порог этого убогого пристанища, я ужаснулась: стены там облупились до кирпича, в деревянном полу зияли трещины, закопченный потолок нависал над головой — было очевидно, что ремонт не проводился лет 40, как раз с момента постройки дома. Мебели практически не было: стол, два стула, старая продавленная кровать, покрытая какой-то ветошью. На кровати лежала женщина — мама Кати, тоже инвалид, с трудом способная передвигаться по квартире. «Мама, я тебе конфет принесла!» — радостно крикнула Катя и, вырвав пакет у меня, опешившей от такого зрелища, высыпала на кровать три четверти его содержимого.
…Шестой класс Катя проучилась с нами, но потом занятия не посещала: то ли перешла на домашнее обучение, то ли вовсе школу бросила. Зато теперь она респектабельная дама: на ней числятся две квартиры в Москве и три в провинции, пара участков в пределах города, дорогая машина и…стопятьсот счетов в великом множестве банков. Как несложно догадаться, Катя — «номинал», но не уровня бомжа с Казанского вокзала, а рангом несколько повыше. Впрочем, в свете (правильнее будет: в тени) надвигающегося афедрона и у таких, как Катя, вариантов немного: их, определенно, выставят на мороз.

О «перекосах» свободы воли — пространные рассуждения


«Мир — твоё представленье. Наглость — второе счастье.
Чтоб твоя жизнь не делалась без твоего участья —
Умей играть в эти игры. Ответственность брать на себя.
Видеть во всём возможности. Не быкуя, но не скорбя».
(с) Юдик Шерман

На провинциальном форуме зашла речь о травмах бедра, и в этой связи вспомнила про борьбу Яакова и ангела Эсава, восстановив ход рассуждений по главе «Ваишлах», а заодно свела в одну кучу доселе разрозненную картину мира:


  1. Ладно, мы — не те, у кого «есть все», а те, у кого «есть много» (евпочя) — не понимаем, что беспрестанно гоняемся за пылью, на которой восседает наш уничтожитель (он же — покровитель). Не осознаем, что вскоре, веков этак через сорок (если считать с момента битвы) воссияет, наконец, свет Истины, и тогда настанет конец долгой ночи, которая темна и полна ужасов. Но с нас и спрос какой? Зверушки — они зверушки и есть, вот и пущай живут как хотят («и ел, и пил, и встал, и вышел вон»). Но ведь тот, кто зверушек прикармливает, а потом на них охотится, должен чего-то понимать, наверное? Он ведь не тупой — во всяком случае, уж точно поумнее меня. Ему зачем такой глупостью заниматься, отстаивать в борьбе заведомо провальную позицию и сугубо бессмысленные занятия практиковать? Ему-то как раз хорошо известно, как все на самом деле устроено, «что было, что будет» etc.

  2. Примем за правильный тот ответ, который в традиции — «работа такая». «Наша служба и опасна, и трудна», «делай что должен, и будь что будет» — все по канону. Ответственная миссия, в общем, возложенная небесной канцелярией на самого способного ее сотрудника: ловить зверушек в силки греха. Поэтому, коль скоро нет собственного выбора у таких существ, то и поступает, как приказано. Получается, с него, на самом деле, тот же спрос, что и с пушной дичи.

  3. Но тогда подобный поворот вызывает дальнейшие вполне закономерные вопросы. Например, самый очевидный из них: а в чем принципиальный интерес в умножении столь странных сущностей, одни из которых принуждены совершать глупости (дух глупости же, да? А еще — «царь старый и глупый»), а другие — на эти глупости покупаться? Ответ тоже элементарен до банальности: свобода воли. Тут начинается самое интересное — сия занимательная тема во все времена порождала прелюбопытнейшие умозаключения, в том числе на предмет парадокса всемогущества («Может ли Творец создать камень, который сам не поднимет? Может и уже создал — свободу воли»). В общем, если поразмыслить, то невозможно отделаться от ощущения некой странности: что-то со свободой воли не так, какая-то она…декоративная, что ли, а сам механизм — чрезмерно груб и не отлажен.

  4. В чем же странность? Если, находясь посередине пути, мы можем направиться в одну сторону (на юг) или в другую (на север), и этот выбор при прочих равных условиях никак не детерминирован, то в данном случае нас с самого начала не просто поставили ближе к северу, сократив тем самым расстояние и при этом уверяя, что выбор все же свободен и не предопределен, но еще и окончательно «добивают» погодными условиями: то валящий с ног ветер налетит, то тропа, ведущая на юг, оказывается залитой мерзкой хлябью, то еще какие камушки мешают бедному Ванюшке. Проще говоря, силы, влекущие на север, проявляют недюжинное старание ради того, чтобы выбор путешественника был сделан в их пользу, тогда как их противоположность блаженно бездействует. Согласно Филону Александрийскому, «сама свобода воли не свободна. Выбор добра и зла зависит не только от желания человека, но связан с определенной наследственностью, условиями жизни и воспитанием». Хотя, конечно же, не в воспитании дело и не в условиях жизни, просто дорога на север действительно всегда короче и проще, это эмпирический факт, проверенный и неоспоримый. Своя рубашка ближе к телу, эгоизм неизбывен и сопровождает нас от колыбели до могилы.
    Отчего же «свобода выбора» такая перекошенная? Почему свобода воли такая неравноценная, а зло старается больше добра, которое печеньками отнюдь не манит? Кто сместил центр тяжести и зачем? По факту, получается не «свобода» и не «воли», а «предопределение обреченности», а сам процесс — марш обреченных. Почему разработчик не поковырялся в настройках и не выровнял баланс, или же при недостаточности настроек не выпустил новый релиз реальности, где устранил бы этот баг? Сейчас, насколько я поняла, проблема фиксится как-то криво: в ходе первых трех траев бедолага привычно ковыляет в известном направлении, стабильно доходя до финиша, а на четвертой итерации ему эта возможность блокируется (путь на север завалило), и теперь волей-неволей придется поворотить в другую сторону, тем самым успокаивая создателя этой увлекательной игры тем, что худо-бедно, не мытьем так катаньем, его воля была исполнена.

  5. От предыдущего вопроса можно пойти глубже: коль скоро Другая Сторона — искусственно созданный конструкт, существование которого оправдывается исключительно необходимостью предоставить творениям свободу воли, то ей как более «слабому» «противнику» (все в кавычках, поскольку формулировка чрезмерно условная) дается фора в виде этой самой изначальной неравноценности выбора, которая предполагает в т.ч. и возможность воздействовать на субъекта воли, склоняя оного посредством искушения к принятию неверного решения. Получается, подчиненный давит боссу на жалость, — мол, «мы в неравных условиях, так что мне положены преференции», и начальник словно бы поддается на эти уговоры? Причем, зачастую происходящее выглядит так, будто не просто поддается, а вполне конкретно ведется на поводу у сил Другой Стороны, как в случае с Иовом, который хорошо себя контролировал, потому и назван — «удаляющимся от зла» (סר מרע), но все равно был подвергнут дополнительным испытаниям. А страдают потом от этого попущения и праведники вроде Иова, и прочие живые существа из числа «не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота». Разве разумен такой подход, разве он оправдан? Крайне сомнительно, а с этической точки зрения — и вовсе отвратно. Поэтому возникают заключительные вопросы, очень гностические: «А не потому ли этот подход принят, что по-другому сделать невозможно? А если эта фора дается не из жалости к «северянину» (צפוני), не по скудоумию или алогичности творящего начала и не ради того, чтобы выровнять шансы на выбор человеком альтернативы? Вдруг у разработчика(уровень: бог:)) попросту отсутствует опция «обеспечить человеку поистине равноценный выбор»? И, если действительно так, то почему?» На данном этапе велик соблазн отринуть иерархичность и предположить, что «игроки» находятся не в отношениях подчиненности, а взаимодействуют в совсем ином формате, но это равносильно впадению в ересь «двух властей на небе», которую исповедовал Элиша бен Абуйя, так что, видимо, дальнейшие рассуждения придется оборвать.

Covid-19 -о защите органов дыхания

Решила собрать всю инфу в одну кучу, поскольку полагаю, что многим это может показаться интересным. Инфа, собственно, про защиту органов дыхания, но «мопед не мой», — просто сошлюсь на чужие наработки. Их уже, кстати, пропиарил создатель Лурки, так что знание пошло в народ, но «хорошее повтори и еще раз повтори», посему лишним не будет точно:))

1. В общем, основной гайд по защите находится тут — https://habr.com/ru/post/487176/ Ленивые могут прочитать оттуда всего пару абзацев:
«Если изначально я не делал особой разницы между 3M-скими масками линейки 6ххх и 7ххх, то теперь делаю. И рекомендую брать именно 7-ки (хотя 6-ки дешевле). Связано это с тем, что маски 7ххх (самая распространенная 7502 — medium размера) позволяют разобрать респиратор на составные части, а значит упрощают процесс мытья и дезинфекции.
[…]
Потом я начал советовать всем противоаэрозольные P3 фильтры типа 6035 в виде отдельных картриджей»

То есть, выбор ленивых — он такой:




2. Выбор тех, кто желает запариться и навертеть себе суперзащиту — предфильтр p3++вкладыш p1\p2+держатель+любой дешевый картридж. Правда, вам же потом заморачиваться с дезинфекцией всех этих чудесных приблуд. Есть схемы от производителей, позволяющие выбрать оптимальную защиту (в данном случае — противоаэрозольную). Все данные находятся в мануалах от 3М и других производителей, я лишь нужные картинки оттуда вытащила:




Collapse )



3. К вопросу про «их стоимость и где приобрести» — скажу честно, не знаю. Я удостоилась подарка на Днюху — заказывала на пяти складах последовательно, и от всех пяти пришел ответ — мол, товара нет, а когда он будет — неведомо. Потом каким-то чудом наткнулась на «Петропрофтекстиль», где заказала последнюю полумаску и два набора патронов к ней. Пришла прямиком в кабинет к директору (по ходу дела, им сейчас не до физлиц, поэтому даже какого-то отдельного помещения для компоновки заказов нет), спрашиваю: «А еще у вас есть?» «Нет больше это последнее», — отвечают, — «Да мы уже и так хорошо на этом заработали». Все понятно, вопросов больше не имею. Но вы поинтересуйтесь — вдруг они решили на этом не останавливаться и заработать еще больше?;))

4.О способе дезинфекции — https://habr.com/ru/post/486164/ Я наматываю бинт на патроны, потом его утилизирую, как и перчатки, а фильтры с полумаской обрабатываю 70% этанолом. Как получить вещество такой концентрации из обычной водки, рассказывать, полагаю, никому не нужно. Очки, говорят, еще крайне желательно заиметь, но основной канал — это органы дыхания и руки, которые потом лезут, куда не следует, а слизистая оболочка глаз (конечно, если ими не долбиться в десны с окоронованными) — не столь часто выступают в качестве ворот инфекции.
Такие дела.

Канторы и Халатниковы: «как причудливо тасуется колода»

В свое время написала пост про Амину Окуеву (ныне покойную), где упоминала о потомстве такой известной исторической личности, как Фрума Хайкина-Щорс:

«В этой связи мне вспомнилась история о Фруме Хайкиной-Ростовой-Щорс и ее зяте, знаменитом физике Ицхаке (Исааке) Марковиче Халатникове. Когда последний собрался поступать в аспирантуру, перед его будущим учителем, не менее знаменитым Ландау, обозначилась серьезная проблема: фамилии большинства поступающих не оставляли сомнений в происхождении их носителей, в связи с чем академик Капица в шутку предложил Ландау «разбавить» этот состав хотя бы одним русским аспирантом, понимая, что миссия, скорее всего, невыполнима, и даже пообещав за это денежную премию. Сам Халатников выглядел вполне нордически, фамилия его тоже не вызывала подозрений, да и инициалы — И.М. — вполне могли принадлежать какому-нибудь «Ивану Михайловичу», например. Капица, ничего не заподозрив, премию таки выплатил, а Ландау ругался, на чем свет стоит, когда все тайное наконец стало явным. Кстати, потомство этой дамы, железной чекистки Фрумы, тоже вернулось в лоно народа, ибо сказано в книге Коhелет: «идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои».»

Под «вернувшимся в лоно народа» потомством я подразумевала одну из дочерей Исаака Халатникова, которому в том году исполнился век, и его жены (дочери Щорса). Вообще говоря, дочерей у Халатникова двое (несмотря на то, что в некоторых источниках утверждается, будто их три) — Элеонора и Елена. Про Елену Щорс, которой дали фамилию героического деда, утверждали, будто ее даже удалось записать русской по национальности — уж не знаю, как это получилось. А вот про живущую в Швейцарии Элеонору Халатникову в Сети информации было мало, за исключением сведений об ее академической деятельности, — оказывается, женщина всерьез занималась наукой и защитила диссертацию на тему «Сложные преобразования фразеологических единиц: на материале английской и американской драматургии XX века». Собственно, тот факт, что дама живет в Швейцарии и что она следует еврейской традиции, выяснился посредством ее профайла в «Одноклассниках»: перед еврейским Новым годом там фигурировало поздравление — «Шана това уметука» («Хорошего и сладкого Нового года»).
И только сейчас удалось сложить два плюс два, да и то — благодаря вспомогательным источникам. Оказывается, внук Исаака Халатникова, сын его дочки Элеоноры — Владимир Кантор, — назначен вице-президентом крупнейшего новгородского предприятия (ПАО Акрон), а отцом его является Моше Кантор, известный общественный деятель и филантроп, оказывающий значительную помощь новгородской еврейской общине. Получается, Элеонора, внучка Фрумы Щорс, была первой женой Моше Кантора. Удивительное дело: Фрума служила богоборческому коммунистическому режиму, уничтожавшему еврейскую жизнь (да и любую религиозность), снискала за свою революционную деятельность всемерную поддержку от Сталина и пользовалась всеми привилегиями статуса заслуженной большевички, а уже третье поколение, невзирая ни на какие препоны и жизненные обстоятельства, совершает тшуву. По-видимому, здесь работает какой-то невидимый, непонятный нам, но безупречно отлаженный механизм: «возвратившиеся к вопросам» обязательно уступают место на исторической арене «вернувшимся к ответу». Кроме того, мир настолько тесен, что впору поставить под сомнение теорию шести рукопожатий. Рукопожатий на самом деле два-три, едва ли больше.

З.Ы. Интересные, хотя и довольно давно написанные, воспоминания Исаака Халатникова, доступны по ссылке. Понравился призыв председателя колхоза — «Канайте! План реальный!». Самое время внедрить его в жизнь.

На смерть Льва Рудольфовича aka Озара Ворона

…Тени прошлого порой тревожат еще, но все реже. Вчера являлись странные видения на фоне одной из композиций Темнозори — во сне никак удавалось вспомнить, что за песня, и лишь когда проснулась, поняла:




Кривая вскоре вывела меня на пославшего эти видения — в попытках закрыть свой единственный неудачный инвестигейт-проект я лазала по странице очередного гуру северной традиции, потом выбрала первого попавшегося среди его трех с половиной адептов, и на стене у того обнаружила, что Лев Рудольфович Прозоров, известный некоторым как Озар Ворон — все.
Лев Рудольфович, которого многие небезосновательно записывали в крипто, был мне знаком еще по ЖЖ начала нулевых, где он активно корешился с Масловым. Оба камрада как публично, так и приватно, в переписке, мусолили излюбленную тему изменения мира сообразно своей титанической воле (описания практик — то еще творчество душевнобольных), а также предавались непродуктивным мечтаниям о том, как нужно будет обустроить Расею, «когда мы придем к власти».
Потом, когда Маслов помер, Озар Ворон некоторое время расточал проклятия в каментах моего уютненького, а потом вдруг растворился в тумане, и с тех пор я его больше не видела и о нем не слышала…до этого известия. Теперь мне, естественно, кристально ясно, что Лев Рудольфович, как и его виртуальный приятель Маслов, ничего, абсолютно-совершенно-вообще совсем от слова «полностью» в тех материях, о которых брались рассуждать, не смыслили: Маслов и вовсе работал на уровне «ахалай-махалай» (поэтому его унесло в 23 года), а старший товарищ прожил подольше (видимо, хотя бы для того, чтобы диссер по славянским культовым и магическим практикам написать), и все же 47 лет — как-то рановато.
Не жалею, не зову, не плачу, и тем более не жду («А ты меня помни, но, слышишь, не жди»©). Иди с Б-гом.

Настино несчастье, или о важности критериев даже в таком вопросе, как гиюр

Ай-бай!
Ленину-Сталину верили они,
Большевистской партии верили они,
Родному колхозу верили они.
Ай-бай!
(с) «Три ночи»

Как-то раз, придя в еврейскую общину маленького провинциального городка, я услышала от ее участников: «А что мы? Все мы явились сюда в здравом уме и твердой памяти, будучи уже сформировавшимися сознательными личностями. Но есть одна девочка, Настя, которой и 14-ти еще не исполнилось, и вот она — как наш праотец Авраам: уверовала в Единого Б-га сама, без чьей-либо помощи, а потом пришла в синагогу и заявила, что хочет стать еврейкой». «Дай-ка», — подумала, — «Я на эту девочку взгляну: вдруг и впрямь узрю чудо чудное, диво дивное, какового не отродясь не видывали в этом суровом северном приюте вечных странников». Дело в том, что есть у меня одна интересная способность — чувствовать подлинное и уметь отличать его от жалких аналогов, ведь подлинное настолько чудесно, и встречается оно так редко, тогда как суррогаты — повсеместны и гадки. Ну, а чтобы правое от левого отличить — для этого и способностей никаких не надо. В общем, некоторое время посматривала я на Настю издалека, а потом мы с ней как-то разговорились по пути на Лаг ба-Омер. Смышленая отроковица поведала мне о подробностях Воскрешения из мертвых после прихода Машиаха, почему-то сопровождая повествование нервным хихиканьем — мол, «в земле появятся каналы, и трупы со всех кладбищ по этим подземным ходам будут доставлены в Иерусалим, — ну, ты сама себе подобное представь, как это вообще реально, зомби-апокалипсис прямо». В ее исполнении эсхатологические откровения и впрямь воспринимались этаким наполненным небылицами сказом о том, как тверской купец Афанасий за три моря ходил; я хотела было обмолвиться про «лейцанут» (насмешничество), с которым следовало обходиться поосторожнее, но решила не мешать событиям идти своим чередом.
Тем не менее, по букве закона Настя не нарушала ничего — скорее, наоборот, устрожала; во всяком случае, в вопросе внешнего вида — точно. По меньшей мере странно было видеть юную девушку в одной и той же синей старушечьей юбчонке до середины икры и каких-то несуразных тулупах образца «колхозный шик», неизменно надеваемых ею в холодное время года. Зато для общины от несостоявшейся (как показали дальнейшие события) праведницы, определенно, был толк: она беспрестанно и, вероятнее всего, безвозмездно, сюсюкалась с раввинскими детишками, растя их леТора, лехупа улемаасим товим («Для Торы, свадьбы и добрых дел») и тем самым освобождая время матери семейства для занятий менее обременительными делами. Поскольку настина помощь в качестве няньки оказалась востребованной не только здесь, в забытом Б-гом городишке, но и в местах более прогрессивных, вскорости девица действительно отправилась за три моря, продолжив нянчиться, но уже с американскими детьми.
Накануне переезда я поинтересовалась, собирается ли она менять имя, надеясь, что, попав в благословенную Америку, Настя забудет страну исхода как страшный сон, равно как и все, что с нею может связывать. «Нет», — был ответ, — «Имя можно поменять только после гиюра, а гиюр мне пока не делали». Уж не знаю, пришлось ли ей трудиться только за еду гиюр, либо хозяева еще и приплачивали, но однажды заветное событие таки произошло: Настю искупали в ритуальном бассейне и нарекли аж двойным еврейским именем (как-то раз писала про замечательную личность, Лору-Двору, а эта пусть будет Лея-Саломея), о чем она тут же уведомила почтенную публику посредством социальных сетей.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, а гиюр — не конец пути, а лишь его начало, почти по Гумилеву. Мало войти под крылья Шхины — нужно еще создать шлом байт, еврейский дом, но с этим как раз не возникало проблем даже у не обремененных особой ортодоксальностью половозрелых особей, которыми зачастую двигали сугубо биологические инстинкты, и не более того: все они каким-то чудом обзаводились вполне кошерным партнером, причем отдельные везунчики умудрялись породниться даже с коhэнским сословием. Но не такова оказалась наша Настя: она продолжала оставаться в гордом одиночестве, словно бы готовясь посвятить себя в старые девы. У меня есть некоторые соображения по этому поводу: скорее всего, суженого-ряженого девице не сыскалось по двум причинам. Первая — браки в ортодоксальном еврейском мире — это, если угодно, предприятие или «гешефт», посему мезальянсы там не котируются, и никому не сдалась вчерашняя гойка, нынешняя гийорет, без денег, без нормального образования и каких бы то ни было профессиональных навыков, без именитых родителей. Вторая — те, кто «пробили» и организовали Насте гиюр, не пожелали взять на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу и, в частности, за обустройство ее личной жизни, не поторопились с этим, хотя следовало бы. Настя обречена была оставаться этакой вечной приживалкой, рабыней при царском дворе, пустоцветом, подобно Сонечке из романа Толстого, а, значит, и права на семью у нее не то что не было, но и отстаивать это право явно никто не спешил, а сама дева на выданье — не хотела или не могла. Как бы то ни было, с главной ролью женщины — рождением праведников — у героини сего поста, увы, не сложилось.
…Некогда преданная делу мировой революции традиции единобожия, устроенная воспиталкой в еврейский детский центр после возвращения из Америки в родную деревню, огиюренная Настя постепенно приуныла и обрела кислый вид. Но ведь, в самом деле: кому понравится пестовать чужих детей, подтирать им сопли да гузки в отсутствие каких бы то ни было перспектив, да еще и за довольно невысокий прайс (зарплаты в провинции вообще не радуют). Постепенно эта усталость вкупе с противоречиями между теорией и практикой копились-копились, а потом как ударили по зоне напряжения, и все рухнуло.
Из еврейского детского центра Настя сбежала, — только ее и видели. Маленький городок — считай, та же большая деревня, и среди населения быстро поползли слухи о том, что вчерашняя скромница натянула на свои округлые ягодицы даже не облегающие джинсы (ах, какой кошмар! Что станет говорить княгиня Марья Алексевна?), а — страшно представить — шорты, поэтому ляжки ее, еще вчера тщательно скрываемые под покровом цниюта («скромности»), теперь открыты всем ветрам. Слухи вскоре обрели основания: обнаружилась новая страница Насти в соцсетях, и ладно бы она просто выставляла там свои фото в красных труселях (этим в наше непростое время грешат многие, и никого такими видами не удивишь). И даже не в апостасии дело — мало ли разуверившихся, «возвратившихся к вопросам», хотя, в отличие от ислама, где, по выражению заклятого друга, «вход рубль — выход два», из евреев выхода нет в принципе, и гер, пускай и отрицающий самые основы, остается гером. Плохо другое: Настя aka Лея-Саломея безраздельно подпала под теневое отражение сфиры Гвура, превратившись в двуногий придаток идеи и начав творить совсем уж невообразимое непотребство — славить во весь голос убийц миллионов, Ленина-Сталина, и сам людоедский коммунистический строй, а всякого, кто пытался призвать ее к совести и напомнить о прежних идеалах — беззастенчиво банила. На ее стене вместо стихов, некогда посвящаемых цадикам и главам поколений, теперь красуются оды «комсомольцам-добровольцам», «пионерам-всем ребятам примерам» и «вечно живому дедушке Ленину» вперемешку с осуждающими «религиозное мракобесие» опусами, а сама Настя (разумеется, уже получившая партийный билет КПРФ), катается по организуемым коммуняками мероприятиям и поклоняется каменным истуканам «вождей». С прискорбием констатирую, что мужа она себе так и не нашла, хотя еще не вечер — авось, шансы встретить пламенного коммуниста будут более высоки, нежели заполучить в качестве супруга кошерного еврея.
…Откровенно говоря, этот пост — не о ведущейся на пропаганду дурехе и не о тех, кто не умеет разбираться в людях; он — о важности критериев. Меня, простую гойскую женщину, на сей счет никто не спрашивал, и все же не могу молчать: разве это нормально, когда «в евреи» принимают по факту оказанных конкретной семье или всей общине услуг, пусть даже весьма ценных? Или что еще требуется для прохождения гиюра — юный возраст, смазливое личико, демонстрируемая на людях фанатичная увлеченность идеей, сочинение душещипательных виршей про Любавичского Ребе? Вот, к примеру, есть Валя Кузьмина, которой чего только не предлагали: и метрики прапрапрабабушки поискать, и недешевые генетические тесты пройти, и в Москву переехать, одного только никто ей не сделал: собственно, гиюра. А почему бы не помочь ей с этим вопросом? Это будет честным, бескорыстным поступком, совершенным не за «красивое спасибо» и даже не за помощь по уходу за детьми, а лишь потому, что человек искренне верит в Б-га, добросовестно трудится, соблюдает и…ничем вам, дорогие евреи, не обязан. Конечно, и вы можете ответить, что тоже ничем не обязаны ему, но ведь…разве не за тем отправился Израиль в рассеяние, чтобы к нему присоединились геры? По сравнению со второпях огиюренной девочкой Настей, Валя стала бы праведной прозелиткой.