Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

О Стомахине, политической эмиграции и лягушках, сварившихся заживо

«Осенью откинулся Бориска
С зоны, и причалил в Украину.
Он смотался тихо, по-английски,
Лондон — далеко, а Киев — близко,
Да и жизнь — говно, а не малина»

В каментах к посту Салмана Севера, где тот раскрывает подробности политической эмиграции Бориса Стомахина, в ответ на цитирование мною стишка с Лурки про отращивание героем мозгов, мне прилетело — «и вам бы не мешало». Ой вэй, таки не делайте мне смешно:)) На самом деле, этой случайно (или вовсе даже не случайно?;)) брошенной фразой дама подняла серьезнейшую тему, так что одним каментом обойтись не удалось, пришлось накропать небольшой пост. Мелькавшая тут тень из прошлого однажды адресовала мне инвективу, содержащую риторический, по мнению автора, вопрос — «И эти речи я слышу от того, кто в 2019-м все еще остается в путинской РФ?» Конечно, остается, — и что с того? В путинской РФ все еще остаются миллионы тех, кто желал бы усвистать из нее хоть тушкой, хоть чучелком, — недаром опросы показывают высочайший уровень эмиграционного потенциала среди молодых сограждан, свыше 50%. Они мечтают покинуть пределы родины-мачехи, но в большинстве своем никуда не уедут, поскольку возможности существенно ограничены не только изнутри, но и извне, и даже такие, пардон, мастодонты диссиды, как Стомахин, вынуждены униженно дожидаться легализации, а потом искать, как заработать на корку хлеба. Я вспоминаю профессора Хомякова, который тоже эмигрировал в Украину, и, будучи не в состоянии работать там, был обречен вернуться в РФ (приключилась какая-то мутная история то ли с оформлением, то ли со снятием пенсии), и в конечном итоге попался. Также на ум приходит широко известный в узких кругах хаосит Мырзин, который не сразу смог оформить документы, подтверждающие его легальный статус в Украине. Все эти люди, — как те, кто предприняли отъезд, так и те, кто его еще только планируют, ждут гражданства на блюдечке с голубой каемочкой (человеку вообще свойственно уповать на все готовое), а не лагерей беженцев с их сомнительными прелестями жизни, не иммиграционных интервью по сотому кругу, не подвешенного статуса и птичьих прав. На фоне этой безблагодатной борьбы за свое естественное право не быть убитым или посаженным за убеждения контрастно смотрятся развлекухи теплопрохладной аполитичной золотой молодежи, уткогубых силиконовых няш и их богатеньких папенек-госворюг, которые преуспевают и процветают в кантоне Тичино, районе Белгравия, курортах Куршавеля и прочих злачных местах просто по факту доступа к казне (а их чада и домочадцы — по факту причастности к воровской семье). Кроме того, у некоторых политических узников на не благоволящие к бегству факторы накладываются еще и всевозможные семейные обстоятельства, — тот же Борис длительное время никуда не эмигрировал, пока в Москве у него оставалась пожилая мать. При этом Борису никто не закрывал дорогу в Израиль, где гражданство как раз на блюдечке с голубой каемочкой и преподносят прямо в аэропорту. У большинства обреченных таких козырных преференций, полученных по праву рождения, нет и не будет никогда.
Что касается меня, то признаюсь без сантиментов и с определенной долей самокритики: с некоторых пор я — обыватель, спрятавшийся в бетонной конуре и не кажущий оттуда носу. Понятно, что отдельные практики, позволяющие очистить совесть, как то: благотворительность и участие в публичных мероприятиях, не сбрасываются мною со счетов даже в этом состоянии анабиоза (кстати, приверженцам практик: «ритуалы свержения тиранов» тоже чреваты далеко идущими последствиями для самоуверенных любителей изменять реальность сообразно своей воле;)) И я не питаю иллюзий: рано или поздно придут и за нами, как пришли недавно за обвиненным в педофилии на основании отношений с половозрелой, достигшей возраста согласия особью, или за организатором травоядного протеста.
Зато я хорошо знаю, почему не спаслись те шесть миллионов, которые стали пеплом Катастрофы. Вот поэтому и не спаслись — просто сварились в постепенно нагреваемой воде. И нельзя сказать, что все они были клиническими идиотами, не понимавшими очевидного и не знавшими, что их ждет.

promo nibaal december 29, 2012 03:55 1
Buy for 10 tokens
"Cобирание изгнанников само означает собирание всех искр, пребывавших в изгнании". Х. Витал 1. Возвращение. Часть I. Основы 2. Возвращение. Часть II. Практика 3. Возвращение. Часть II. Практика-2 4. Возвращение. Часть II. Практика-3 5. Возвращение. Оплот последней надежды…

«Голос из камня»: старая песня на новый лад

Посмотрела тут на досуге «Голос из камня» с Эмилией Кларк, — с эстетической точки зрения там все очень пристойно: картинка радует, актерский состав также не разочаровал. По стилистической направленности — этакий незамысловатый нуарчик без особых претензий на новизну преподносимых в нем идей, которые, емнип, вдоволь обмусолены еще на заре нулевых создателями попсовых триллеров a la «Ключ от всех дверей». Даже ПВО в своем новом романе бесстыдно раскрывает этот секрет полишинеля устами своего героя, посвящающего создателя теории криптоколониализма (точнее, его литературный прототип) в мрачные тайны бытия:

«– Отличный вопрос, – смеется Солкинд. – Вы попали в десятку. Самые сложные из своих процедур египетские маги осуществляли не вполне наяву. Но и не просто во сне. Они действовали в особом состоянии, которое сегодня называют «lucid dream». Или «осознанное сновидение».

– Откуда это вам известно? – спрашивает Голгофский.

– Сохранилось много папирусов и надписей. У египтян, например, существовала особая техника проводов умершего, когда жрец ложился спать в одной камере со свежезапечатанным саркофагом. Естественно, он не просто спал, а входил в lucid dream. И только после того, как дух усопшего удавалось направить в нужную сторону, жрец уходил и гробницу закрывали…»

У него же находим и на редкость банальные пассажи о жертве, а также ее назначении, кое предполагало два стула варианта — подношение жизненной энергии божеству и перенос этой энергии в иной объект по выбору оператора (жреца). В общем, «что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться», как популярно разъяснил Коhелет отъявленным скептикам, стыдливо переминающимся на пороге Храма. Кстати, история о замурованной кошечке, рассказанная владельцем особняка смущенной Верене, отправляется в ту же корзинку очевидного-невероятного, — но это и впрямь совсем уж азы, известные даже ребенку (отечественной ментальности привычнее не кошечка, а пес, и не в стене, а под порогом).

Вспоминая того же ДЕГа, не могу с ним не согласиться в том, что всякое взаимодействие низшего класса с родовой аристократией является по сути своей чистой профанацией (и основной рецепт здесь: избегать общения в принципе). Причем неуместность контактов может совершенно никак не ощущаться представителями низов, а с противоположной стороны зачастую сдерживаются какие-либо внешние проявления оскорбленных чувств — напротив, возможна демонстрация подчеркнутой вежливости, при необходимости — даже ласковости, столь неожиданной, сколь и пугающей. Если типичное отношение классического обывателя, допустим, к животным («В метрополии очень любят животных», ага:)) отличается признанием их определенной ценности как живых объектов, существующих в качестве «вещи самой по себе» (например, если случилась какая беда, можно и в клинику отвезти, полечить — жалко все-таки, бедняга страдает), то «любителями животных» соответствующий контингент определяется как «вещь для нас», которая ценна лишь постольку, поскольку мы получаем от нее пользу. Но этот ресурс, точнее — расходный материал, всегда может быть заменен аналогом, а, значит, какое-то иное отношение к нему, кроме сугубо потребительского, с позиции потребляющего кажется абсурдным. Даже тот, кто не плещется амебой вареной в бушующем народном море и мнит себя достойным, позицию «на равных» обычно не вытягивает, а в пределе этот паттерн доводит своих носителей до кардинальной закрытости, замыкания на самих себе, со всеми неблаговидными следствиями подобного выбора, одним чудо-писателем описанными как «демоны дегенерации». Но эта избитая тема уже давно несется из каждого утюга, найдя отражение в атмосферных работах типа «Багрового пика» или «Табу», или даже в «Игре Престолов» (линия Серсеи и Джейме) — так, что начинает казаться чем-то обыденным.

…Апофеоз разворачивающегося в фильме действа — ритуал (и прочие..хм..»традиции») — это отдельный сложный вопрос, о котором,
словно дым в отсутствие огня, всплывают разве что конспирологические догадки, и среди них непросто отличить правду от вымысла и буйной фантазии. Есть подозрение, что перед мотыльком, устремившимся на огонек, и в самом деле должны разверзнуться непознанные бездны всевозможной жути. Понятно, что профаны об этом знают чуть более чем ничего, и я в данном вопросе тоже, разумеется, профан. Завесу перед спящими немного приоткрыл Кубрик в своем последнем шедевре, после чего довольно скоро отошел в мир иной — конечно же, в силу естественных причин.


Со своим скудным багажом соответствий и аналогий я только сейчас, взглянув на сцену в замке, уяснила себе ее возможный смысл (ключик к
нему — в цветовой гамме).  Превалирующий красный — это цвет сфиры Гвура (строгого суда над непосвященным, посягнувшим на то, чего ему не подобает знать); фиолетовый — цвет сфиры Йесод (основа, или, в еще одном своем распространенном аспекте — используемая в некоторых видах практик сексуальная энергия, что и отражено в фильме); окружающее пространство — бледно-оранжевое. То есть, учитывая вышеизложенное, приходим к выводу, что герой фильма испытывает на себе влияние Гвуры (красный) и Йесода (фиолетовый),
соединенных каналами (цинарот), ведущими в сфиру hОд (оранжевый). Каналы эти — XIII Аркан (Смерть) и XX (Страшный Суд, иначе — Воскресение из мертвых), что хорошо увязывается с сутью этой сцены и дополняется христианской идеей (мне, правда, малознакомой): суд уже идет, и результатом станет гибель, но есть возможность ее избежать, для чего необходимо принесение жертвы (жертва в итоге сама вызвалась нести это бремя).

Резюмируя, отмечу: в каждой избушке свои погремушки, а если избушка с историей, то погремушки там ой какие непростые. «Есть многое на
свете, друг Горацио», чего знать не хотелось бы вовсе, даже если оно и порождает определенный интерес.

Новгородская техническая школа — опять пир во время чумы

В депрессивной Новгородской области, с ее копеечными зарплатами (20 тысяч рэ — уже считается хорошо, 40 тысяч — неимоверно круто), со стремительно стареющим населением (34% жителей — пенсионеры), с полностью деградировавшим, а местами и вовсе отсутствующим здравоохранением, вновь начался пир во время чумы: почти три с половиной миллиарда (sic!) бюджетных рублей были выделены на очередную распилочно-откатную блажь, которой на сей раз стало строительство НТШ — новгородской технической школы. Построить ее решили не на специально оборудованной площадке где-нибудь в историческом центре, а уже за валом, посреди родимых болот:






Collapse )З.Ы. В Сети получила широкое распространение фотография со сборища в честь закладки первого камня на месте НТШ — по поводу этой фотографии на одноименной странице ВК организаторы разразились сумбурными и беспомощными оправданиями:




Мне их детский лепет даже и прокомментировать особо нечем, за исключением меметического: «Вы там наркоманы что ли? Не употребляйте!»

Зачем вы, девушки, старперов любите?

Сколько бы ни читала комментариев по поводу «чисто питерского» убийства, везде красной нитью проходит один и тот же вопрос: что такая молодая, симпатичная, умная девушка нашла в древнем, пардон, пне? Казалось бы, все понятно — отношения власти и зависимости, такие терпко-сладкие, харизма, общность научных интересов…Но люди недоумевают: неужели сорокалетняя разница в возрасте на другой чаше весов не перевесила все эти доводы «за»? Девушка ему во внучки годилась, и, поскольку 24 года — возраст все же более чем солидный для понимания очевидных вещей, должна была сообразить, что ни к чему хорошему отношения с женатым мужчиной пенсионного возраста не приведут. Я не великий знаток чужих мотивов, но предполагаю, что основной причиной того, почему ныне покойная Настя сошлась с Соколовым и начала с ним жить, стало желание быстро и ненапряжно сделать академическую карьеру. Понятно, что, будучи способной профессионально учиться (сначала — школа с медалью, затем — университет с красным дипломом), девушка справилась бы с задачей защиты кандидатской диссертации и в отсутствие поддержки со стороны безумного наполеониста, но уж с ней-то защитилась бы наверняка. Аналогичное можно предположить и в вопросах личных взаимоотношений, в которых немалую роль явно играла и некоторая тяга Анастасии к саморазрушению (деструкция как причина становления, мортидо по Сабине Шпильрейн): гипотетически все то же самое жуткое насилие мог сотворить с ней и ровесник, но старый маразматик должен был угондошить ее наверняка, и в итоге таки угондошил.
…Я обратила внимание, что в современной РФ столь странные, вычурные отношения, основой которых служит зависимость студентки от преподавателя (научного руководителя), подчиненной от начальника — не редкость. Среди знакомых я давно наблюдаю за одной дамой (которая, возможно, узнает себя в описании и сделает выводы — тем лучше для нее, даже если надуется, как мышь на крупу), приехавшей в Петербург из тех же краев, что и Настя, но, в отличие от Насти, будучи совсем нищей девочкой, собиравшей деньги с френдов чуть ли не на гречу с курой, потому что кушать ей было нечего, а родители, должно быть, дочку посылками не баловали. Однако, в отличие от своей сестры, кабацкой проститутки, девочка упорно грызла гранит науки, несмотря на то, что, являясь типичным гуманитарием, умом не блистала, и даже в сферах сугубо нетехнических все ей доставалось с большим трудом. В итоге тот университет, в который она сумела поступить, был закончен ею с красным дипломом, который она вымучила с трудом не меньшим, регулярно участвуя в организованных жуликами и ворами конкурсах, чем вызывала недовольство своих единомышленников (какое-то время назад убеждения ее были, скажем так, неконвенциональными). В конце концов, подобно Насте, наша..пускай будет Клава (ей, на самом деле, очень подходит это имя:)) поступила в аспирантуру, одновременно подстелившись то ли под кого-то из своих университетских наставников, то ли под чинушу из партии власти — и, хотя об этом факте мадемуазель не спешит делиться подробностями, он, тем не менее, становится очевидным ввиду необычных перипетий ее карьеры, которая вдруг резко пошла в гору. Теперь девица уже не первый месяц катается по всему миру (сразу вопрос: на какие шиши? Не надавала, а подарили? Неужто презент за красивые глаза? Или, как это обычно и бывает, банкет за казенный счет?), с другого конца света шлет подписчикам свои фотки в кожаном мини с оттопыренной попкой и губками буквой «пю», причем банит всякого, кто осмелится задать ей крамольные вопросы. Дорогуша, не играй с огнем! Ты рискуешь закончить как бедная Настя, в реке Мойке. Уж лучше бы брала пример со своей сестры, которая поет в кабаках и любится за деньги, и в этом смысле поступает гораздо честнее — она всегда может отказать неприглянувшемуся клиенту, а ты вынуждена терпеть все его прихоти безотносительно того, насколько это тебе противно. Фу такой быть.

Некоторые размышления о демографическом кризисе

В июне 2008 года я написала дипломную работу по теме «Прогнозирование численности населения. Анализ алгоритмов прогнозирования», в которой при помощи кубической модели прогнозирования вычисляла изменения показателей здоровья населения Новгородской области,
Российской Федерации и Северо-Западного федерального округа на ближайшие три года (2008-2010 г.г.).
В данной работе анализировались восемь показателей здоровья, и какой-то особой точностью прогноз в результате не отличился (очевидно, ввиду незамысловатости /используемой математической модели), хотя отдельные значения оказались близки к /реальным, — например, смертность по РФ за 2008 год, рождаемость по Новгородской области за 2008 и 2009 годы:



[Ncmo – общая смертность, Nrg –  число младенцев, родившихся живыми]

Теперь очевидно, что матмодель нужно было дополнять компонентом, позволяющим учесть более отдаленные периоды (90-е и в особенности 40-е годы прошлого века), чтобы вовремя скорректировать тренд и внести в результирующее значение изменения, обусловленные событиями тех периодов. Но этого сделано не было, да и задачи усложнять модель передо мной не стояло, ведь
это был всего лишь диплом специалитета. Если бы я продолжала разрабатывать эту тему и вообще имела бы хоть какую-то склонность к исследованиям в данной сфере, могла бы, наверное, и кандидатскую защитить (но предварительно пришлось бы проверить работоспособность модели, прогнозируя показатели несколько лет подряд и добиваясь неизменного попадания «в яблочко»).

Как бы то ни было, из реальной, а не смоделированной ситуации становится ясно, что и приветы из прошлого, и сегодняшние неоптимальные условия жизни сказываются на показателях здоровья, притом отнюдь не в лучшую сторону — депопуляция стремительно нарастает, призрак вырождения бродит по России:

Collapse )

Разумеется, ни одно из этих предложений жулики и воры претворять в жизнь не станут, можно даже не надеяться, и положение будет лишь усугубляться. «Потому и страшно».




Выжить в Мариинской больнице — часть 3

Эпизод первый: «Выжить в Мариинской больнице — часть 1»
Эпизод второй: «Выжить в Мариинской больнице — часть 2»

Хотя я уже не первый день лежала пластом в травматологии, мало кто, кроме родных и самых близких друзей, вообще догадывался, что я туда попала, — все это время я продолжала безвозмездно консультировать малознакомых людей по юридической части, а также заниматься модерацией провинциального форума. Другой на моем месте на всю эту суету давно наплевал бы, но я ею занималась, в основном — ради отвлечения внимания от тяжелых условий, в которых находилась. Представьте — вы лежите без движения, у вас конкретная угроза пусть не жизни, но здоровью, вам четыре раза в день колют гепарин в живот, нога противно ноет на вытяжке, а при движении — жутко болит, свои надобности вы отправляете в баночку (вариант: в памперс), но при этом продолжаете волонтерить в пользу женщины, которая пытается отсудить моралку у Усть-Пендюринского сельсовета, расписываете ей особенности рассмотрения дела, подачи ходатайств; приводите, хоть и кратко, содержание этих ходатайств — в общем, делом заняты, решаете чужие проблемы.






Collapse )


На следующий день после единого дня голосования, 09 сентября 2019 года, в палате объявился лечащий врач Борзов Д.Н., и вместо того, чтобы объяснить отмену операции или внезапно возникшую у меня высокую температуру, равно как и пообщаться на любые другие медицинские темы, задал вопрос – «Что вы вчера устроили по поводу выборов?», хотя я занималась исключительно тем, что добивалась того, что мне положено по закону.
Поскольку вмешательство медицинского персонала лечебных учреждений в электоральный процесс является недопустимым и должно влечь за собой меры ответственности вплоть до отстранения таких сотрудников от работы, мною были поданы жалобы в ЦИК РФ и в Прокуратуру Санкт-Петербурга, в связи с чем надеюсь, что подобные практики воздействия на избирателей (находящихся в полной зависимости от персонала) в Городской Мариинской больнице прекратятся, а виновные будут привлечены к ответственности.



Отстояв свой выбор, я проголосовала, за кого хотела (результаты по избирательному участку №2226 — тут), но губернатором все равно стал Беглов

Продолжение следует.

Язык до успеха не доведет

Обычно не комментирую такую ахинею, но в данном конкретном случае не смогла пройти мимо, потому что скинули линк и еще носом торнули:

«Как просторечие отнимает у ваших детей будущее»

Лично мне в профессиональной деятельности употребление диалектных слов и выражений никак не мешает. Касательно же «стратификации общества», «оформления слоев», — о, да, действительно: появилась каста неприкасаемых жуликов и воров, чьи деточки предусмотрительно отправлены учиться в Швейцарию и Британию (вовсе не затем, чтобы радовать оставшихся на родине чистотою языка), и всех остальных, являющих собою «новую нефть», приносящую доход за счет постоянного повышения налогов и сборов. При этом, само собой, пастуху неважно, насколько чисто и пронзительно блеет овечка. Автор — полное и абсолютное убожество, выдающее следствия за причины и пытающееся на этом сделать хайп. Презираю его не менее, чем один мой знакомый — офицеров (офицеры руками могут что-то делать, — например, мне операцию сделали, а эта бестолочь только на яндекс.дзене умеет балакать).
Дети будут иметь отставание и не станут топ-манагерами, как хочет эта филологическая дева, не потому, что они говорят «угурец», а лишь в силу того, что не имеют достаточной наглости, чтобы грабить себе подобных и паразитировать на них, а также ввиду того, что их родители к жуликам и ворам не принадлежат, и нет у них мохнатой лапы, чтобы отпрыска втащить на олимп к этим «небожителям» (хотя еще вопрос: а надо ли?). Живя в РФ, не понимать этого и ставить успех в зависимость от умения правильно говорить — это либо крайняя наивность, либо тупость, либо просто издевательство над читателями.
З.Ы. На правах иллюстрации: «мочить в сортире», «когда схватили за одно место», «нашли дураков», «тюкать до гробовой доски», «жевать сопли», «от мертвого осла уши», «если бы у бабушки были определенные половые признаки, она бы стала дедушкой», «не знаю, чего там на яйцах рисуют», «сделать операцию, чтобы уже ничего не выросло», «выковыряли из носа и размазали по бумажкам», «презервативы повесили» — список можно продолжать еще долго.
В этой стране сложные отношения с русским языком никогда не мешали ничтожествам вставать во главе.







Непростая Моховая и столь же непростые ее обитатели


За своевременно оплаченную электроэнергию (удивительная редкость в наши дни) я удостоилась бесплатной экскурсии от одной из питерских турфирм, рекламировать которую не вижу надобности. Сегодня днем, в обществе приехавшей погостить матери, осмелилась посетить это мероприятие, именовавшееся «Непростая Моховая» и посвященное — вау, сюрприз! — истории улицы Моховой, которая к мхам и лишайникам на самом деле не имеет ни малейшего отношения, а ведет этимологию своего названия от Хамовской дороги (в традиции беспощадной русской тмуры просто переставили буквы благозвучия ради). В моем неискушенном сознании первозданный корень ассоциируется либо с собственно библейским Хамом, либо с продукцией отечественного пивоваренного гения «Хамовники», которую я не брезгую порой употребить, хотя это и осуждается эстетами, познавшими вершины искусства пития.




Сперва было рассказано о церкви Симеона и Анны, где собирались кавалеры ордена Святой Анны, который, в свою очередь, учрежден в честь дочери Петра I, выданной за представителя династии Гольштейн-Готторпский (криптоколониальные мотивы буйным цветом цвели в государстве Расейском еще в ту стародавнюю эпоху).
Затем шла долгая череда имен, домов и фамилий, из которых мало что запомнилось. Некоторое время спустя вечер начал становился томным, а зрелище в отсутствие хлеба — утомительным (после экскурсии мы это исправили, зайдя в одну из расположенных поблизости забегаловок). Запомнила, опять же, кое-что о военных традициях метрополии: упустила из виду, каким боком к этому вопросу Моховая (вроде бы тут жил инженер, который эту фишку первым просек), но речь шла вот о чем — однажды из Англии под Петербург привезли бронированные пластины, которые стали тестировать на прочность, пытаясь пробить снарядами из пушки. Но пластины оказались прочными, снаряды их не пробивали, пока по ошибке их не поставили обратной стороной (где сталь была менее устойчивой) вперед, тем самым невозбранно достигнув желаемого. Само собой, заставить противника перевернуть свои пластины не было никакой возможности, поэтому случайное открытие обещало быть бесполезным, как вдруг этому деятелю, о котором рассказывалось, пришло в голову «обернуть» снаряд снаружи более «мягкой» сталью, тогда как его сердечник оставался твердым. И это сработало: краш-тест пошел веселее, и вояки исколошматили вдребезги все данные им на проверку пластины.




Еще поведали нам, невеждам, подробности выкупа у жадного помещика Энгельгардта, демонстрирующего поразительное равнодушие к пафосу филантропии, крепостного крестьянина Тараса Шевченко, — они подробно изложены в Вики, но для меня, личности темной и отечественной историей не интересовавшейся, оказались в новинку.
Все прочие сказания о давно почивших в бозе жителях наших палестин отличались каким-то поистине климовским размахом, что свидетельствовало как о фактах старения известных родов, так и о моральной низости продолжателей оных (одно другому не только не мешает, но и чаще всего друг с другом соседствует, становясь «демонами дегенерации», терзающими их носителей): к примеру, известный поэт Тютчев, совратив юную институтку Денисьеву и не постеснявшись обстряпать ей наследников, после своих геройств даже и не подумал жениться на несчастной девице, оставаясь при законной супруге днем, а ночью гуляя с любовницей по берегам Невы и одаряя ее высокопарными словесами, покуда днем опозоренная не осмеливалась выходить из дома, боясь общественного порицания. Почти пятнадцать лет этот явно не высокоранговый мужчинка никак не мог определиться, а в итоге остававшаяся в статусе конкубины Денисьева, родив ему третьего ребенка, скончалась, и детей безутешный отец распихал по родственникам (сын и дочь от хорошей жизни вскоре заболели туберкулезом и спустя непродолжительное время вслед за матерью покинули сей грешный мир). Как тут не припомнить смелую характеристику, пока еще не запрещенную цензурой: «Знаменитый греческий философ Аристотель писал, что ум и одновременно безумие чаще всего встречаются именно у поэтов. Философ Демокрит говорил, что человека в здравом уме он не считает настоящим поэтом. А философ Платон считал, что для построения идеального государства прежде всего нужно изгнать всех поэтов за границу этого государства».




Не в говно, так в секту

http://www.sunround.com/club/journals/26yashechter.htm — вот потрясающая, глубоко жизненная вещь, написанная хорошим русским языком — увидела ее у кого-то в Фейсбуке, открыла и запоем прочитала за несколько часов, отмечая по ходу некоторые параллели с еврейской традицией («Главное – ничего не бояться», «Чем ближе подходишь к цели, тем сильнее сопротивление злого начала», «Вижу, но не сейчас; воспринимаю, но не в ближайшем прошлом»). Возможно, тем самым подчеркивается редкий талант «знатоков душ человеческих» к облапошиванию инфантильной публики, страждущей подлинной духовности, а взамен получающей ее суррогат — к слову, с сей задачей справляются и нынешние псевдокаббалисты типа Лайтмана и Берга.
Скажу так: пассионарная особь наверняка не избегнет этого довольно травматичного экспириенса, как ни предупреждай ее заранее, сколько ни пугай: мол, «не влезай — убьет». И в таком случае вляпаться если не в гуано, так в партию, а затем пройти малоприятный путь до конца желательно еще в юности — в дальнейшем любые упреки можно будет парировать элементарным: «А кто в молодости не был радикалом?», «До двадцати лет Небесный Суд не судит», и вообще — «С ребенка какой спрос?» И сказанное будет не отговоркой, а чистейшей правдой: ведь взрослая баба, каковой являлась героиня, хотя бы гипотетически могла призвать на помощь жизненный опыт, да и просто руководствоваться мозгами, а не гормональным фоном, а совсем юное существо лет шестнадцати к таким чудесам самообладания способно едва ли. Впрочем, и из этого правила есть исключения (основным действующим лицом почему-то относимые к разряду большинства), для которых афоризм — «история учит только тому, что ничему не учит» — актуален перманентно, в любом возрасте:
«С моей точки зрения, большинство людей, и я в числе этого большинства, постоянно проигрывают в жизни, неправильно решая ежедневные ситуации. К сожалению, моих аналитических способностей хватало только на видение неправильности. С тех пор прошло много лет, но я ничему не научилась: набитых шишек, увы, недостаточно для преодоления пропасти между наблюдателем и советчиком».

Опять же, в молодости процесс регенерации идет интенсивно, раны затягиваются быстро, а время успевает сделать свое дело: рано или поздно боль притупится и утихнет. Зато в дальнейшем каждый следующий поворот сюжета, каждая загогулина на этой исхоженной дорожке угадывается со стопроцентной вероятностью, и блаженными представляются не только нищие духом, но и просто нищие, у которых нет ни цели, не средств вспомоществовать таким гуру в их извилистых духовных исканиях. А теперь ходить тайными тропками еще опаснее, чем в годы, когда практиковала Татьяна из романа: можно разную неизлечимую гадость подхватить:))
Финал тоже примечателен: в итоге всегда приходят они — товарищи в погонах, эти санитары леса, которые раздают всем сестрам по серьгам. Да, в нашем случае они тоже явились к еще не остывшему трупу: что искали — не знаю, но сейчас, по прошествии времени, я им весьма признательна, как бывают признательны врагу, преподавшему жестокий урок (нет, это не стокгольмский синдром). Увы, некоторым удается охолонуть только после обысков и допросов, а до этого они доверчиво качаются на волнах эмоций, тогда как главное при столкновении с сектантами — сохранять здравомыслие (то самое, которое for the weak) и критический подход. Вместо легковерия — изучать ситуацию, культивировать аналитическое мышление, выверять каждый свой шаг.
З.Ы. Почему-то зацепил такой персонаж, как Йлла (интересно, как это произносится вообще?;)) Внутреннее убеждение недвусмысленно подсказывает, что Йлла — предыдущий гилгуль Навосвета Рипейского (знать бы, где он сейчас:)) Явно где-то недоработал в прошлой жизни, бедняга, не достиг самадхи, и «Космос» не облагодетельствовал его достойным посмертием… Наверное, когда Йелла развоплотился (вряд ли процесс занял много времени, учитывая пикантные склонности дервиша), именно к этому «неизвестному мерзавцу» Танюшу и подключили, чтобы «питать царство мертвых».

Лора-Двора из великого сброда

Все вещи утомляют, и никто всего не сможет пересказать
(Книга Коhэлет)

Что было, то и будет; что делалось, то и будет делаться, и, подобно рекам, текущим к морю, неблагодарные скитальцы великого сброда вновь влекутся за вышедшими из многих египтов в страну, текущую молоком и медом, словно бы и не минули тысячелетия в глазах Его, как день вчерашний. Еще задолго до того, как выдвинуться в это долгое и странное путешествие, великий сброд растревоженно кружил над пустынными землями рассеяния, где что Бобруйск, что Усть-Урюпинск — хрен редьки, как известно, не слаще. Лора, еще одна ворона в этой наглой стае, появилась на свет в Бобруйске, но ее неодолимо тянуло к цивилизации, к свету городских огней и сладкой жизни, обещавшейся сразу по прибытию в места, от родных пенат весьма отдаленные. С первой древнейшей будучи знакома не понаслышке, вторую такую же Лора отправилась осваивать в Ленинград, но годы шли своим чередом, и ничего, окромя статуса вечной лимиты, не вытанцовывалось: кредиты, безработица, неприкаянность, необходимость строчить осанны большим начальникам, брезговавшим употребить Лору, в отличие от ее коллег, даже в банной полутьме. Наконец, судьба свела ее с достойным мужчиной, но было поздно: сублимация настолько прочно вошла в привычку, что не первой свежести девица уже не довольствовалась простым семейным счастьем, и разум возмущенный неуклонно сподвигал ее к борьбе, хотя бы даже за все хорошее против всего плохого. Странное дело — не скрывая своих либеральных взглядов, Лора, тем не менее, не упускала повода развиртуализироваться с оголтелыми бонами, которые попадались ей на просторах почившего в бозе Живого журнала. Встречи эти, к обоюдному неудовольствию, разочаровывали обе стороны, хотя Лора презрительно хмыкала, ощущая свое интеллектуальное превосходство над отечественной фашней, и испытывая почти ницшеанское чувство растущей власти, а боны недоуменно пожимали плечами: «И какого черта надо было этой тетке? Очередная Новодворская, разве что не в компании Борового». Иные полагали, что основным стимулом для таких встреч, равно как и для участия в тусовках и движах, служила оперативная деятельность, к которой Лору привлекли якобы в ее совсем еще юные годы, однако не столь уж и страшен кадровый кризис в Конторе, как его малюют, ввиду чего работать с совсем уж бросовым человеческим материалом всякая необходимость отсутствовала.

Еще одним характерным свойством нашей героини была феноменальная, необоримая тяга к халяве, — чтобы послужить лориной выгоде, годны были не только боны, но и вообще все, кто под руку подвернется, вне зависимости от убеждений. Особенно нравилось Лоре экономить на жилье, останавливаясь на постой у шапочно знакомых лиц — первое время ее еще пускали, терпя надсадный кашель по ночам (курение дешевых сигарет до добра не доводит) и неспособность бедняги постичь элементарные функции инженерных систем, доступные для понимания семилетнего ребенка. Так, в квартире, где в очередной раз приютили гостью, на ночь пришлось перекрыть воду с помощью вентилей, и ни свет ни заря Лора подняла хозяев своим визгом: оказалось, гуманитарный склад ума обрек барышню на обтирание влажными салфетками вместо полноценного душа, коль скоро повернуть вентили не хватило смекалки. На пятый раз хозяева отказались предоставлять Лоре стол и дом, видя в ее регулярных заездах злоупотребление правом, и она была вынуждена прикупить в медвежьем углу покосившуюся хибару, чтобы проводить в ней долгие зимние вечера, возомнив себя дачницей, а по лету даже высаживая на грядках какую-то ботву. Приобретение ознаменовало еще б0льший упадок в ее и без того невеселой жизни: окончательно запустив себя, перестав обтираться даже салфетками, в свет Лора с тех пор выходила исключительно в образе бомжа: немытые слипшиеся волосы, замызганное тряпье вместо одежды, видавшие виды башмаки, а главное — запах, который ни с чем нельзя спутать, рождающий скорбные думы о мерзости запустения. В таком виде Лора, нимало не смущаясь, появлялась на официальных мероприятиях, в качестве видного деятеля петербургской оппозиции восседая рядышком с презентабельными мужчинами в костюмах и рассуждая о том, как нам обустроить Россию.

Увы — не только свою хибару в деревне, но и даже малосемейку в Петербурге, где она ютилась вместе с мужем, обустроить Лора оказалась не в состоянии: в этой убитой хате царил такой адский бардак, что иные холостяцкие берлоги казались идеалом порядка и едва ли не образцом хозяйственности их собственников. Повсюду там лежали пыль, грязь и сигаретный пепел, бычки валялись по всей кухне, а из-за обилия хлама (уж не с помойки ли притащенного?) невозможно было ступить и шагу. В этом плане квартира напоминала окоп во время жестокого артобстрела, и передвигаться по ней можно было только узкими ходами, максимально сжавшись и пригнувшись. Принцип — «порядок в доме — порядок в голове», очевидно, был у хозяйки не в чести.

…Кружится, кружится, движется ветер, и на круги свои возвращается ветер; мессианский процесс никого не обходит стороной, а сулимая дармовщина не оставляет равнодушной искателей хорошей жизни за чужой счет. На шестом десятке сменив имя с Лоры на Двору, мадам обосновалась в приморском городишке Кирьят Тахат, что этимологически созвучно выражению с немецких плакатов, на которых запечатлены заблудшие в глушь фрицы, проклинающие на чем свет стоит обещанное фюрером жизненное пространство. Там она обосновалась в предоставленной государством общаге коридорного типа, живя за казенный счет и наотрез отказываясь увеличивать степень своей свободы через труд. Справедливости ради следует отметить, что в действительности никакой работы ей никто не предлагал и, очевидно, не предложит по причине полной неспособности бобруйской тетушки к созидательной деятельности. Зато на почве бедности, которая непременно настигает в тех краях всякую ленивую задницу, у бабоньки обострились все ее негативные родовые черты: черная неблагодарность к друзьям-израильтянам, которые предоставляли ей ночлег, а потом что-то сказали поперек шерсти, и были посланы Лорой-Дворой к чертям; желание урвать нахаляву хоть какие-нибудь блага, из-за чего болезной частенько приходится рыться секонд-хенде, выискивая там аляповатые изрядно поношенные тряпки; хабалистость и говноспорство при абсолютном незнании предметной части, о которой она берется судить.

Не пройдет и года, как Лору-Двору выгонят пускай и не на мороз, но на проливные дожди — точно, и, несолоно хлебавши, она покатит обратно в дебри галута, влачить жалкое существование в обществе таких же профессиональных бездельников. Скатертью ей дорожка, а Легион, по традиции, узнает своих.