Category: медицина

(no subject)






Каждый человек имеет право на свободу убеждений и свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ.

(Статья 19 Всеобщей декларации прав человека)

promo nibaal december 29, 2012 03:55 1
Buy for 10 tokens
"Cобирание изгнанников само означает собирание всех искр, пребывавших в изгнании". Х. Витал 1. Возвращение. Часть I. Основы 2. Возвращение. Часть II. Практика 3. Возвращение. Часть II. Практика-2 4. Возвращение. Часть II. Практика-3 5. Возвращение. Оплот последней надежды…

Бесплатная медицина как фикция


А я все воюю с российской системой здравоохранения, хотя, пожалуй, пора перестать пинать эту безжизненную тушку:)) Но ситуация забавная получилась: разговаривала на прошлом приеме с районным травматологом и отметила, что все (от операции и перевозки на скорой до реабилитации) пришлось делать платно, и что в Расеюшке для простых смертных ничего бесплатного быть не может в принципе. Доктор мне возразила — мол, сейчас выдам направление, пусть кто-то из родственников съездит в Сестрорецк, обратится в отборочную комиссию тамошней больницы №40, и поставит на очередь на платную реабилитацию в стационаре. Ну, бешеной собаке семь верст не крюк: в первую поездку в Сестрорецк оказалось, что приемный день для взрослых — не вторник, как сказала травматолог, а понедельник. Но и следующий визит не воодушевил: очереди такие, как в совке за дефицитом, причем персонал прокомментировал: «Это еще нормально, бывает и по 200 человек сидят». В основном, конечно, бабули, молодых мало. И вот, наконец, заветная комиссия, которая с порога выкатывает заведомо невыполнимые условия:
1. Понятное дело, необходимо сдать тьму анализов и пройти кучу специалистов (включая почему-то гинеколога, хотя у большинства реабилитирующихся с гинекологическим профилем их недуги никак не связаны). Хорошо хоть не косметолога — уже радует.
2. В очередь на прохождение реабилитации в стационарных условиях могут поставить лишь при наличии открытого листка нетрудоспособности, который необходимо представить в больницу. При этом районный травматолог не может выдать на руки пациенту больничный лист, пока не закроет его, поскольку это документ строгой отчётности, однако данный факт не был принят во внимание.
3. И — барабанная дробь! — очередь на прохождение реабилитации в стационарных условиях составляет минимум восемь месяцев, в связи с чем попасть туда удастся в лучшем случае в августе 2020 года. Между тем, к августу 2020 я планирую справиться как-нибудь и без них, а реабилитация необходима в ближайший (два-три месяца) период.
Что касается реабилитации в амбулаторных условиях, то в ней отказали, поскольку г.Сестрорецк, где находится больница, располагается далеко от места моего проживания.

Если почитать территориальную программу государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в Санкт-Петербурге на 2019 год и на плановый период 2020 и 2021 годов, то можно увидеть интересный пункт о направлении средств межбюджетного трансферта, предоставляемого из бюджета Санкт-Петербурга бюджету Территориального фонда ОМС, на дополнительные объемы медицинской помощи, оказываемой в рамках Территориальной программы ОМС по профилю «медицинская реабилитация» в стационарных условиях. При этом в той же территориальной программе указано, что срок ожидания специализированной медицинской помощи, оказываемой в стационарных условиях в плановой форме по профилю «медицинская реабилитация», определяется в соответствии с медицинскими показаниями по решению врачебной комиссии медицинской организации, в которую направлен пациент. Мне стало интересно, является ли определенный врачебной комиссией срок ожидания реабилитации, равный восьми месяцам, целесообразным и разумным, а также соответствующим медицинским показаниям при тяжелой травме, и, если ответ положительный, то с какой целью тяжелобольные маломобильные пациенты направляются на отборочную комиссию в такие учреждения, как Городская больница № 40 Курортного района в г. Сестрорецк, если бесплатная реабилитация фактически является фикцией и предоставляется не раньше, чем в ней отпадает всякая необходимость? Все эти вопросы и еще парочку других я задала в Комитет по здравоохранению Санкт-Петербурга, и с удовольствием узрю ответ.

И вот что еще на этот счет подумалось: ничего не скажу по поводу больницы №40, но очень часто медицинские учреждения реализуют незаконную схему, когда пациент, проходящий лечение за счет собственных средств и оплачивающий все процедуры в кассу учреждения, во внутренней документации числится как лечащийся за счет средств фонда ОМС, — таким образом, умудряются получить деньги дважды. По этой причине тех, кто платно лечиться не намерен, принимать абсолютно невыгодно, вот их и не принимают.

Импортозамещайте на здоровье

Импортозамещение, говорите? Я расскажу вам об импортозамещении.
Есть весьма серьезный и не просто дорогой, а дороженный импортный препарат, влияющий на один из факторов свертываемости — Ксарелто (Ривароксабан). Ксарелто, хоть и относительно новое лекарство, но входит в перечень жизненно важных лекарственных препаратов, однако люди, перенесшие операции на нижних конечностях, покупают его за свой счет, безо всяких субсидий со стороны государства. Несмотря на широкий диапазон побочных эффектов, я принимала Ксарелто off-label, то есть вне утвержденного фирмой-производителем стандарта: срок приема по инструкции составляет пять недель, я же спасалась им свыше двух месяцев, и планировала так и продолжать до того момента, когда функция конечности восстановится полностью. Знаю, что некоторым Ксарелто в высоких дозировках назначают пожизненно, — например, при таких диагнозах, как мерцательная аритмия. Моя дозировка была низкой — 10 мг.
И вот, настала пора, когда лечащий врач сказал, что необходимо переходить на другой препарат, разжижающий кровь, чье запатентованное название — Тромбоасс, а вообще, это обычный аспирин, содержащий ацетилсалициловую кислоту, и, помимо нее, еще некие вспомогательные вещества. Переход с одного антикоагулянта на другой производится без особенностей — одно отменил, другое начал. В первый день от этого Тромбоасса мне поплохело, причем я еще и глюки словила забавного характера, списав их на общее плохое самочувствие. Было странное ощущение: как будто я сплю, и мне снится сюрреалистический сон, но открываю глаза: нет, не сплю, и минуту назад не спала, просто такое странное состояние сознания. Приняла я Тромбоасс и сегодня, и на сей раз удалось собрать комбо из побочек: тошнота, головокружение, чувство нереальности происходящего и полуобморочное состояние, а еще затрудненное дыхание выраженной степени, хотя никакой астмы никогда не было и в помине. Еще более печальным оказалось то, что в этот момент мы ехали в такси, и я, сидя на переднем сиденье, не смогла указывать таксисту, вообще не знающему город, куда ехать, потому что практически отрубилась из-за такого состояния. Таксист разогнался, проскочил нужный поворот, а когда осознал это, резко затормозил, и в задний бампер ему вписался незадачливый автомобилист. Хорошо, что удар был не особо сильный, а то еще и пассажиры пострадали бы. Пока водители выясняли, что кто и кому должен, пока съездили на заправку купить воды, мне стало еще хуже. Однако, до дома в итоге я все же доползла на своих двоих — точнее, четверых (++костыли), оттуда позвонили лечащему врачу, который отметил, что такие симптомы нетипичны. Нет, они как раз все указаны в побочных эффектах, и то, что проявились повторно, говорит лишь о противопоказанности препарата конкретному пациенту. Глюки – на сей раз еще более безумные, о наступлении огурцов под Москвой (наркоманы что ли?;))) – тоже словила, спасибо отечественным лекарствопроизводителям.
Теперь опять буду пить Ксарелто. Больше импортозамещать на своем здоровье я не хочу.



Новгородская техническая школа — опять пир во время чумы

В депрессивной Новгородской области, с ее копеечными зарплатами (20 тысяч рэ — уже считается хорошо, 40 тысяч — неимоверно круто), со стремительно стареющим населением (34% жителей — пенсионеры), с полностью деградировавшим, а местами и вовсе отсутствующим здравоохранением, вновь начался пир во время чумы: почти три с половиной миллиарда (sic!) бюджетных рублей были выделены на очередную распилочно-откатную блажь, которой на сей раз стало строительство НТШ — новгородской технической школы. Построить ее решили не на специально оборудованной площадке где-нибудь в историческом центре, а уже за валом, посреди родимых болот:






Collapse )З.Ы. В Сети получила широкое распространение фотография со сборища в честь закладки первого камня на месте НТШ — по поводу этой фотографии на одноименной странице ВК организаторы разразились сумбурными и беспомощными оправданиями:




Мне их детский лепет даже и прокомментировать особо нечем, за исключением меметического: «Вы там наркоманы что ли? Не употребляйте!»

Как лечат в военмеде


Расскажу еще, как проходил процесс лечения в ВМА — вдруг кому-то это будет интересно. Кстати, попасть туда можно не только за деньги — ВМА также дежурит по понедельникам и четвергам, поэтому экстренных больных (во всяком случае, с травмами) привозят туда в эти дни. После моего поступления повторно сделали рентген в нескольких проекциях (снимок, сделанный в Мариинской больнице, оказался недостаточно информативным), взяли кровь на биохимию и не только (врачей смущала моя постоянная температура). В итоге пришли к выводу, что температура поднимается от рассасывания всех тех огромных гематом, которые у меня возникли как в результате перелома, так и от уколов гепарина. Также повторно провели УЗИ вен — оказалось, что все в норме.
Операцию назначили на утро пятницы, 13 сентября — в тот момент мне было уже абсолютно неважна никакая символика, хотелось побыстрее встать на ноги, а после операции такая перспектива наиболее реальна. В 8 утра на кровати меня привезли в операционную — хирургов еще не было, присутствовал только средний медперсонал, анестезиолог и какой-то дядечка из числа пациентов, с плеча которого текли реки кровищи, а он подкладывал под них все новые и новые тряпки.
После многодневных страданий в Мариинской больнице кошмар ожидания, да и все прочие кошмары мне казались уже какой-то обыденностью, которая совершенно не шокировала, поэтому и дядечка меня ничуть не напугал. После того, как кровать вкатили в операционную, анестезиолог померила температуру и стала ругаться — мол, 37,2, постоянно теряешь воду. А что я могла сделать? Стали измерять давление, результат — 65 на что-то там. «Не может быть у меня такого давления, я бы уже тут в обмороке лежала», — заверила я собравшихся. Оказалось, что и впрямь, тонометр сломался, настоящее давление было 110 на 70. В вену на руке поставили катетер, анестезиолог попросила сесть и как бы сгорбиться, округлив спину, чтобы можно было сделать спинальную анестезию. Справилась она с этой задачей очень быстро, укол практически не ощущался, и ноги постепенно стали неметь, чувствительность отключалась. Я спросила, буду ли в сознании во время операции, потому что в Мариинской больнице такие переломы оперировали, сделав только спиналку. «А зачем нам тут, чтобы ты болтала?» — ответила анестезиолог и ввела в катетер вещество ярко-желтого цвета, сказав, что это реланиум. Боль от него ужасная, как будто по венам начинает распространяться огонь. Прошло несколько минут, и появилось ощущение, будто ударили пыльным мешком по голове. Своим впечатлением от действия реланиума я поделилась с анестезиологом, — услышав это, она оживилась и порадовала — «Сейчас еще введу». Обещание меня разочаровало, но она его сдержала, и в катетер потекло еще несколько кубиков желтого вещества. «Только это последнее, пожалуйста, больше мне его не надо», — попросила я перед тем, как отрубиться. «А тебе больше и нельзя», — был ответ, после чего я уже ничего не помнила. Правда, внезапная вспышка осознания себя произошла на столе — я увидела стоящих вокруг хирургов и себя, лежащую на нем — но это буквально миг прозрения, за которым опять последовал сон. Соседка, которую в тот же день после обеда взяли на операцию и оставили в реанимационном отделении на ночь, рассказывала, будто я, лежа на кровати рядом с операционной, разглядывала повязки на месте шва и удивлялась: «А почему шов такой большой?» Все это из моей памяти полностью вылетело.
После операции я позвонила мужу и зачем-то попросила его принести малины. Муж действительно пришел с малиной, пробыл пару часов, пока я была в полубессознательном состоянии и ушел, после чего я оклемалась уже более-менее окончательно и набрала его с претензией — «Ты же обещал прийти, но почему-то не пришел». Тот факт, что он уже был в больнице, в моем сознании не отпечатался, просьба принести малину (и основания для такой просьбы) — тоже:)) Уж не знаю, что за наркоз был дан, — ведь не от реланиума же такие глюки:))

На ночь мне поставили укол промедола, который очень эффективно устранил болевой синдром. Также в катетер, который оставался в руке еще три дня, капали дважды в сутки метронидазол и вводили антибиотик. Вообще говоря, антибиотик вводить внутривенно в ВМА запретили после одного случая: некоему пациенту стало плохо от слишком быстрого введения его в вену, и с тех пор кололи только подкожно, от чего остается гематома. Но меня две смены очень жалели, поэтому вводили в вену, и только в третьей смене дама возразила тем, что неукоснительно соблюдает требования, поэтому колоть будет только в ногу или в зад. Я попросила сделать укол в здоровую ногу, после чего бедро еще долго болело.
Уже на следующий день после операции я свешивала ноги с кровати, а в воскресенье стала вставать и передвигаться совсем чуть-чуть на костылях. Правда, тут же добавилась новая беда: после спинальной анестезии началась невыносимая, жутчайшая головная боль: едва отрываешь голову от подушки, и все — дальше сущий ад. Уж не знаю, зачем женщины рожают со спинальной\эпидуральной анестезией, если это такая мука…Эту боль терпеть почти столь же тяжко, как и боль при переломе. Раньше никогда с цефалгией я не сталкивалась. Никакие таблетки, в т.ч. рекомендованный цитрамон, а также обезболивающие не помогали, потому что боль возникает из-за разницы давления: внутричерепного и в позвоночнике, откуда вытекает ликвор через отверстие от укола. В некоторых больницах ставят капельницу с кофеином, но мне не ставили ничего. Помогло мне в итоге кофе: выпив чашку, я часа на три получала возможность хотя бы сесть, не испытывая мучения, но потом боль возвращалась. Прошла она только на четвертый день после операции. Как раз к этому времени я смогла самостоятельно добрести до санитарной комнаты, — правда, на обратном пути упала в обморок, и в палату меня привезли на каталке. Случилось это из-за слабости и большой потери крови (несмотря на это, кровь мне переливать не стали, что, наверное, правильно). На следующий день до санитарной комнаты и обратно я дошла уже без приключений, но долго отдыхала, останавливаясь в коридоре и присаживаясь на стульчик.
Я хотела остаться в ВМА на неделю или даже дольше, но врачи, наверное, устали от меня и поспешили отправить домой. Официальная причина была — боязнь внутрибольничной инфекции, поэтому уже на пятый день меня оттуда выписали. К слову, если бы на уме у специалистов ВМА были только деньги, они, напротив, рады были бы держать меня там хоть месяц (стоимость пребывания составляет 2000 в сутки, что не так уж и мало). Теперь, пережив этот кошмар, я хочу оформить ДМС на данное учреждение, чтобы никогда не попадать в такие отвратительные места, как Городская Мариинская больница.

Выжить в Мариинской больнице — часть 4

Эпизод первый: «Выжить в Мариинской больнице — часть 1»
Эпизод второй: «Выжить в Мариинской больнице — часть 2»
Эпизод третий: «Выжить в Мариинской больнице — часть 3»

Даже такой, казалось бы, маловажный момент, как выдача бахил в Мариинской больнице — и тот шел вразрез с принятыми нормами. Согласно постановлению главного государственного санитарного врача России от 18 мая 2010 года N 58 «Об утверждении СанПиН 2.1.3.2630-10 «Санитарно-эпидемиологические требования к организациям, осуществляющим медицинскую деятельность». Согласно пункту 13.6 СанПиНа, «при проведении лечебно-диагностических манипуляций, в том числе в условиях амбулаторно-поликлинического приема пациент обеспечивается индивидуальным комплектом белья (простыни, подкладные пеленки, салфетки, бахилы), в том числе разовым». Посетители лечебного учреждения (в том числе родственники пациентов), также обеспечиваются бахилами бесплатно. Учреждения здравоохранения в Санкт-Петербурге были неоднократно оштрафованы прокуратурой за то, что вынуждают пациентов покупать бахилы за свой счет (информация об этом фигурировала также в СМИ). В нарушение указанных норм, Санкт-Петербургское государственное бюджетное учреждение здравоохранения «Городская Мариинская больница» продолжает продавать бахилы (стоимость их составляет 5 рублей), вместо того, чтобы выдавать их посетителям, включая родственников пациентов, бесплатно, причем эта стоимость установлена уже не первый год. Вот где подлинная стабильность:))

Пролежав там неделю просто так и не дождавшись заветной операции, вместо этого став объектом политической агитации со стороны врачей, 10 сентября я написала заявления о замене лечащего врача и об отказе с завтрашнего дня (11.09) от госпитализации в данное медицинское учреждение в связи с некачественным оказанием медицинской помощи. Тогда же в нашу палату перевели женщину, которую накануне сбила машина: у нее тоже была сломана нога, но операцию ей провели, в отличие от меня, в первый же день после поступления, так что она хотя бы могла ходить на костылях.

Лечащего врача мне заменили сразу, и для доведения до меня информации об этом в палату вновь пожаловал заведующий травматологическим отделением, — к счастью, на сей раз он не агитировал за Беглова, а уверял в том, что все было сделано правильно: мол, ежемесячные кровотечения у женщин являются безусловным показанием для отказа от операции (почему несколько дней после моего поступления были просто пропущены, он не прокомментировал), а на мое робкое возражение — «Вообще-то за рубежом это никакое не показание», — заверил, что как только в отделении стали оперировать в критические дни, у них резко повысилась смертность, а как за рубежом справляются с этими сложностями, он понятия не имеет. И вообще, якобы, 72 часа для экстренно поступивших, в течение которых больной должен быть на столе — это неизвестно откуда взявшаяся байка, и разве что пожилые люди, которым лежать противопоказано, оперируются в такие сроки. «Ты же молодая, здоровая — ничего, полежишь». Ну да, была здоровая, а от постоянного лежания нетрудно и инвалидом стать.



Единственный плюс Мариинской больницы — хорошо оборудованные палаты

Collapse )



Меня перевели в ВМА после обеда 11 сентября, в течение 12 сентября переделывали все анализы и снимки, а 13 сентября утром уже взяли на операцию (остеосинтез бедренной кости проксимальным гвоздем Stryker Gamma 3), на следующий день после которой я смогла вставать и даже немного пройти с костылями. Правда, из-за большой кровопотери гемоглобин сильно понизился: вместо 150 стал 97, поэтому меня преследовала жуткая слабость, и после спинальной анестезии два дня ужасно болела голова (вдруг кому понадобится, — есть способ существенно уменьшить боль: выпить кофе). Температура постепенно стала спадать, и уже через четыре дня после операции меня отправили реабилитироваться домой, где я теперь и пребываю. На 14-й день нужно снять швы, а до этого момента каждые три дня менять повязку, и на ногу давать нагрузку не более 10 килограмм, а также ежедневно принимать Ксарелто для разжижения крови и носить компрессионный трикотаж. Через месяц — контрольный рентген, по результатам которого будет решаться вопрос о дальнейшем направлении реабилитации. Перелом такого типа после фиксации гвоздем срастается не менее трех месяцев.

Выжить в Мариинской больнице — часть 3

Эпизод первый: «Выжить в Мариинской больнице — часть 1»
Эпизод второй: «Выжить в Мариинской больнице — часть 2»

Хотя я уже не первый день лежала пластом в травматологии, мало кто, кроме родных и самых близких друзей, вообще догадывался, что я туда попала, — все это время я продолжала безвозмездно консультировать малознакомых людей по юридической части, а также заниматься модерацией провинциального форума. Другой на моем месте на всю эту суету давно наплевал бы, но я ею занималась, в основном — ради отвлечения внимания от тяжелых условий, в которых находилась. Представьте — вы лежите без движения, у вас конкретная угроза пусть не жизни, но здоровью, вам четыре раза в день колют гепарин в живот, нога противно ноет на вытяжке, а при движении — жутко болит, свои надобности вы отправляете в баночку (вариант: в памперс), но при этом продолжаете волонтерить в пользу женщины, которая пытается отсудить моралку у Усть-Пендюринского сельсовета, расписываете ей особенности рассмотрения дела, подачи ходатайств; приводите, хоть и кратко, содержание этих ходатайств — в общем, делом заняты, решаете чужие проблемы.






Collapse )


На следующий день после единого дня голосования, 09 сентября 2019 года, в палате объявился лечащий врач Борзов Д.Н., и вместо того, чтобы объяснить отмену операции или внезапно возникшую у меня высокую температуру, равно как и пообщаться на любые другие медицинские темы, задал вопрос – «Что вы вчера устроили по поводу выборов?», хотя я занималась исключительно тем, что добивалась того, что мне положено по закону.
Поскольку вмешательство медицинского персонала лечебных учреждений в электоральный процесс является недопустимым и должно влечь за собой меры ответственности вплоть до отстранения таких сотрудников от работы, мною были поданы жалобы в ЦИК РФ и в Прокуратуру Санкт-Петербурга, в связи с чем надеюсь, что подобные практики воздействия на избирателей (находящихся в полной зависимости от персонала) в Городской Мариинской больнице прекратятся, а виновные будут привлечены к ответственности.



Отстояв свой выбор, я проголосовала, за кого хотела (результаты по избирательному участку №2226 — тут), но губернатором все равно стал Беглов

Продолжение следует.

Выжить в Мариинской больнице — часть 2

Эпизод первый: «Выжить в Мариинской больнице — часть 1»

Утром следующего дня лечащего врача мне так и не было назначено. Родственники специально звонили в регистратуру, выясняли этот вопрос, но им растерянно отвечали: «Почему-то нет еще лечащего врача у нее». Судя по всему, на вновь поступившего пациента все банально забили в этой больнице. Необходимые вещи у меня отсутствовали (их не успели принести из дома), поэтому муж попросил санитарку помочь мне немного, однако за сутки ко мне никто даже не подошел, со всеми действиями я справлялась полностью сама, хоть и лежачая больная. Одна из соседок по палате, которая худо-бедно могла ходить, вышла в коридор отделения и затем рассказала, будто слышала, как санитарки ржут над просьбой мужа: «500 рублей дал и думает, что за них мы бегать должны. У нас полторы-две тысячи в день это стоит». Конечно, соседка могла и придумать весь разговор, но тогда откуда ей знать, что санитарке и впрямь дали денег за ту работу, которую она и так обязана выполнять? А две тысячи рублей в день…Да за эти деньги сиделку с проживанием можно нанять (не реклама, просто первая попавшаяся на глаза ссылка).

Когда я только поступила, из вещей не было почти ничего, даже кружки, поэтому буфетчица не наливала ни компот, ни чай, — типа,
обойдешься. Для других пациентов, как потом выяснилось, кружка у нее была, но я же особенная — с чего бы мне рассчитывать на столь гуманное отношение со стороны окружающих? Так я лишь укрепилась в мысли, что меня окружают звери, которые желают только одного: чтобы я сдохла побыстрее или убралась восвояси (хотя с шиной Белера сделать это непросто).

Вообще, с реагированием среднего и младшего медперсонала на нужды пациентов в Городской Мариинской больнице все не просто плохо, а хуже некуда: характерно отсутствие сотрудников по часу и более (причем, как отметил заведующий отделением в ходе нашей доверительной беседы, о которой речь пойдет далее: «Это еще хорошо, что полчаса»). А если у кого-то криз случился, если опасность для жизни? Да и просто судно вынести, когда неходячая бабушка в него отправила свои естественные надобности — тоже нужно, иначе вся палата задыхается в течение часа и дольше.

В палате №20 отделения травматологии и ортопедии Городской Мариинской больницы установлены тревожные кнопки, которые пациенты, неспособные к передвижению, должны были нажимать при необходимости (для совершения гигиенических процедур, с целью получения обезболивающих уколов, по иным причинам). При этом по вызовам никто не приходил в течение нескольких часов; пациентам сообщалось, что электрик не подключил тревожные кнопки к пульту на сестринском посту, и поэтому сигнал не всегда бывает слышно. В этом случае неясно, зачем вообще установлены эти кнопки, и как пациентам сигнализировать об опасности (которая также может быть связана и с угрозой жизни)?  Так, 08 сентября в 05:00 с помощью тревожной кнопки была вызвана санитарка; на момент 06:47 она так и не явилась. Утром того же дня была вызвана медсестра по тревожной кнопке, которая явилась и спросила, что нужно. Соседка по палате испытывала сильную боль, ей необходимо было обезболивающее. Медсестра ответила – «Хорошо» и ушла; прошел час: никакого обезболивающего медсестра принести не соизволила, соседка тем временем рыдала от боли.  Я повторно нажала кнопку, по вызову явилась санитарка, которую я попросила снова позвать медсестру. Затем пришла медсестра (уже другая) и заявила, что у них был пересменок, поэтому просьбу об обезболивающем она не получила. Я поинтересовалась: «Во сколько же у вас пересменок, если уже 11 часов утра?» и получила в ответ: «Я что, перед вами отчитываться обязана?» Если пациент мучается от нестерпимой боли, почему медперсонал не в состоянии своевременно облегчить его мучения, по возможности – в течение нескольких минут?

Collapse )



Операции в данном лечебном учреждении я так и не дождалась

Продолжение следует.

Выжить в Мариинской больнице — часть 1

Я написала и разослала все жалобы по инстанциям, и теперь здесь будут публиковаться треш и жесть. Беременным, сверхчувствительным и натурам с тонкой душевной организацией рекомендуется отписаться от обновлений, дабы не травмировать психику.
Также обозначу парой строк для заклятых друзей, полагающих себя пупами земли и приписывающих себе все на свете достижения: «Парадокс – чтобы овладеть тайнами мироздания, обязательно нужно перед этим вымазаться в какой-нибудь грязи»(с) Вымазаться в грязи в прямом и переносном смыслах я всегда горазда и без помощи моих тайных воздыхателей, и о последствиях была предупреждена аж за два месяца до происшествия, во сне, что меня, однако же, ничуть не смутило. Развивать эту тему не стану, а то еще сочтут, что кукушка поехала наглухо, но факт есть факт: я веду дневник снов, и там было зафиксировано самое что ни на есть конкретное предупреждение.

…Утром 3 сентября я ехала по Литейному мосту на электросамокате, и на спуске колесо зацепилось за одну из опор, на которой держался тент, прикрывающий забор (ремонт там идет перманентно, чуть ли не с начала лета). Самокат полетел в одну сторону, я — в другую; приземлилась на правое бедро и сразу поняла, что уже не встану. Потом, в военмеде, мне рассказывали, что в отделении лежала девушка с такой же травмой, но она умудрилась ее получить, катаясь на обычном самокате, не электро. Так что, сами думайте, насколько эффективной окажется попытка сэкономить на стоимости проезда, приобретя такое средство передвижения — практика показывает, что так можно разве что разориться.
В общем, «лежу на асфальте, в лыжи обутый», встать — никак, мимо люди идут, самокат где-то метрах в трех валяется. Думала достать телефон, — не тут-то было: рюкзак снимать больно, но худо-бедно справилась, стащила его, стала рыться, искать телефон. В этот момент мимо ехал какой-то велосипедист и, увидев меня, остановился и сам вызвал мне Скорую. Затем подтянулся народ: все-таки не каждый день на Литейном мосту кто-то валяется:)) Один дядечка предлагал меня поднять с мокрого и грязного асфальта, но я категорически запретила даже просто трогать: при попытке шевелиться боль была неимоверная. Также рядом присела на корточки некая дама, предложившая «вместе помолиться Исусу» и зачем-то запихавшая в карман куртки листочек со своим телефоном.

Collapse )


В таком скорбном виде меня привезли в палату, где я уже в который раз перелезла с одной горизонтальной поверхности на другую — на сей раз в кровать. Кровати в Мариинке новомодные: пультом управления можно опускать и поднимать различные их части, но мне от этого было не легче: прежде всего, простынь оказалась не заправленной должным образом, поэтому она сбилась в центр кровати, под шину Белера; кроме того, я была переложена в эту кровать в грязной одежде, в которой упала на улице. В дальнейшем одежду удалось разрезать и снять, но песок остался в кровати на простыне, и убрать его мне, лежачей больной, самостоятельно было нереально, а это, в свою очередь, создало риск антисанитарии. Других больных, которые поступали в дальнейшем, медперсонал осматривал на предмет наличия ссадин и делал прививку от столбняка; мне же, как обычно, посчастливилось остаться без надлежащего внимания со стороны эскулапов. При поступлении в данное лечебное учреждения никто не провел осмотр на предмет повреждений (ссадин), тогда как, упав на улице, я ободрала правую руку; в ссадине находилась земля (песок с мостовой), вытащить которую у меня также не было никакой возможности за неимением стерильной иглы и спирта. Обработать рану и сделать прививку от столбняка никто из медперсонала Городской Мариинской больницы не удосужился; сделать это удалось только после госпитализации в Военно-медицинскую академию имени С.М.Кирова спустя аж 10 дней. Диагноза, результатов анализов, имени лечащего врача и прочих необходимых сведений я не знала, и до вечера 4 сентября узнать их мне было не суждено.
Продолжение следует.

Бедная Маня


В начале марта я специально взяла на работе два библиотечных дня (имея право брать по одному такому дню каждую неделю, я как гиперответственный работоголик этим правом не пользуюсь), чтобы прооперировать Маняха, а после операции безотрывно находиться с ней рядом. Операция — мастэктомия и овариогистерэктомия — прошла успешно, Манюх быстро оправился, несмотря на не самое оптимистичное заключение хирурга сразу после выполнения оперативного вмешательства, — врач отметил, что у кошки была пиометра, и что если бы я не принесла ее в клинику, животинка, скорее всего, вскоре померла бы. Не будучи склонной к столь радикальным выводам, я, тем не менее, с того момента настоятельно убеждаю знакомых, у которых живут нестерилизованные кошки, воспользоваться акциями типа SpayDay и избавить свою питомицу от последующих страданий. Религиозный закон оценивает эту практику отрицательно, запрещая стерилизацию домашних животных, однако в ряде случаев операция оправдана, поскольку позволяет сохранить здоровье, а порой и жизнь особи.




Collapse )


Дренаж абсцесса

В эту сумму вошли также лекарственные препараты, которые кошке нужно колоть по расписанию после операции, и еще порядка 200 рублей стоило такси до дома. Таким образом, более выгодного варианта лечения животных в Питере мне встречать еще не доводилось, хотя я давно искала клинику, где нет банального вымогательства и где врачи заинтересованы не в том, чтобы «обуть» хозяина, а в первую очередь в выздоровлении пушистых пациентов. Главное, не перехвалить их теперь, чтобы не испортились:))